— Нет, хоть бы за пятнадцать, а то за тридцать — ты понял? — напирала бородавка теперь на Артема.
— Он понял, — успокоил Шахов и, прихватив рюмки, повел того к журнальному столику.
Дядюшка перебирал пластинки возле радиолы.
— Насчет валюты не беспокойтесь, Михал Борисыч, все как обычно.
— Я не про то. Девица болтать не будет?
— Не-е, я ее припугнул. И денег дал. Я вам говорил? Сто рублей.
— О чем речь. Главное, ты засек, где он притаился! Но дело надо довести до конца. Константина придется убрать.
Артем согласно кивнул.
— Ты нашел — тебе и карты в руки.
— Я?! Да вы что? Я разве сумею? Я больше, если что достать…
— Сумеешь и убрать.
— Нет, Михал Борисыч! Что хотите… нет!
— Да не трусь ты! Неужели с топором в подъезд пошлю? Культурно сделаем, современно. Говоришь, в кафе обедать ходит. И ты пойдешь. Выбери случай, сядь рядом, между пальцами маленькая таблеточка, ни вкуса, ни запаха, а через полчаса — каюк. Потянешься через стол: «Будьте добры, горчичку!» Можно в суп, можно в компот. — Хозяин уронил обломок спички в рюмку Артема, нежно улыбнулся проходившей мимо жене.
Пластинка, которую запустил дядюшка, кончилась, иголка заскребла впустую. Артем нетвердой рукой выуживал спичку из рюмки.
— Ну? А там дуй на свой пароход и езжай себе кухарить за рубежи. Да не с пустыми руками!
Дядюшка вторично завел ту же пластинку.
— Сколько? — красноносый не намеревался согласиться, но узнать, какую сумму готов выложить Шахов, было любопытно.
Тот молчком написал пальцем по столу. Цифра впечатляла.
В дверь позвонили. Шахова заготовила приветливую мину для запоздалого гостя и отворила.
Появление Томина, Кибрит и участкового милиционера вызвало общее замешательство.
— Прошу извинения, — сказал Томин, — обыск. Лейтенант, понятых.
Тот козырнул и даже прищелкнул каблуками. Ему почему-то нравилось предстоящее копание в чужих вещах.
— День ангела-хранителя справляете? — проницательно спросил Томин хозяина.
— Секундочку! — заморгал дядюшка. — Самое любимое место!
Но Кибрит безжалостно выключила радиолу.
— Артем, старый товарищ, работник общественного питания, — представлял Шахов. — Лиза, его знакомая… Дальний родственник, пенсионер.
Дядюшка предъявил паспорт, остальные тоже предъявляли — у кого что было при себе.
Кибрит осматривалась. Картины, хрусталь, люстра, которая впору провинциальному театру.