Вон впереди какая-то фигура, и можно не прятаться. Даже чудно… Ба, да фигура-то знакомая! Багров радостно раскрыл объятия:
— Катюха! Доченька!
Что-то подломилось в Кате, и несчастной девчонкой с тугими косичками она нырнула в распахнутый полушубок к родной груди. Но секундно. Сивушный запах вернул всю непримиримость ее восемнадцати лет.
— Пьяный! Опять пьяный. Вечно пьяный!
— Последний нонешний денечек, Катюха. Зарок дал.
— Заро-ок? Старая песня! Пусти меня, пусти! Чего облапил! Скажи, зачем ты явился?!
Она отпихивалась от отца, тот дурашливо придерживал ее за локти.
— По тебе соскучился! Дай, думаю, навещу.
— Слушай, с тобой можно нормально? Идет себе веселенький, как с праздничка. Или ты совершенно уже ничего не соображаешь?
Багров разжал руки:
— Ну, давай нормально. Авось пойму.
— Вот и пойми: хватит маму мучить! Ты нам не нужен. И мы тебе не нужны. Была бы водка!
— За мать не решай! — повысил голос Багров. — Мы с ней все обсудили, все добром.
— Видела я, как она от твоего добра шла: сама не своя и слезы в три ручья!
Про три ручья Катя приврала, даже не заметив.
— Почему слезы?
— Не иначе как от счастья! — съязвила Катя. Впервые она вела себя столь решительно и враждебно, и только туповато-добродушный настрой от выпитого стакана не давал пока Багрову взорваться.
— Ну, хватит, потолковали. Мне пора, мать ждет, — он отстранил Катю и двинулся дальше.
Твердо помня, что Майя будет ждать в милиции, он нес ей последнюю — нетронутую! — поллитровку.
«Мать ждет». Катя вообразила, что ждет дома. Это уж хуже некуда! Она повисла на отце, не пуская его.
— Нечего тебе в Еловске делать! Мало нам было сраму!.. Уходи, уезжай отсюда!.. Пусть тебя где подальше ловят!
Багров стряхнул ее и начал накаляться. Своя, кровная и вона что придумала — посылает его опять в бега!
— Ну сильна, дочка! Вот сокровище вырастил!
— Ты меня вырастил?!.
— Готовиться надо было, а не с Витькой целоваться! — рявкнул Багров.
— Да меня Семен Григорьич так подготовил, что куда хочешь поступить могла! Вспомни-ка — время экзамены сдавать, а папашу посадили!
Имя Загорского дочь вонзила в такое еще кровоточившее, что Багров задохнулся. Объяснение с женой похоронило ненавистный призрак, но могила была слишком свежа.