— Ну-ну, надеюсь, до этого не дойдет.
— Вы обещаете?
Черты ее лица, до сей поры как бы затушеванные будничным спокойствием, проступили четко, открывая свою одухотворенную и трагическую красоту.
«А я, оказывается, подслеповат. Никакие изюминки не нужны, чтобы из-за этой женщины разыгрывались страсти».
— Разве кто-нибудь хочет? Оружие существует на случай крайней необходимости.
— Лена Сергеева хорошо говорила о вас… поэтому я прошу… Я понимаю, Михаила надо остановить во что бы то ни стало… Но с ним трудно силой.
— Понял, постараемся.
— Вы обещаете… не стрелять?
Томин еще раз заглянул в ее хрустальные, полные глубокого света глаза.
— Могу обещать только за себя.
«И здесь ходи в мягких тапочках!.. Удружила Шахиня. Поделом вам за сентименты, добренький старший инспектор».
— Сообщите в Новинск, — распорядился он, одеваясь.
— Есть! — вытянулся дежурный, приняв сердитый тон Томина на свой счет.
— Ни пуха ни пера, — пожелали вразнобой, но от души провожавшие.
Томин, Гусев и участковый Иван Егорыч чеканно отозвались положенной фразой.
Садясь в машину, Иван Егорыч зыркнул вдоль улицы:
— Катерина Багрова бежит!
Но дожидаться ее — с чем бы она там ни бежала — было некогда. Теперь единственной заботой, целью, желанием стал ревущий где-то на темном шоссе самосвал ЮКР 16–16. Опередивший их — на сколько километров? — неизвестно. Выкладки Гусева грешили приблизительностью.
Раз за разом они опаздывали! А выигрывал дистанцию не матерый преступник, имевший связи в уголовном мире, опытный в состязаниях с системой ловли разных «зверей», — выигрывал (в одиночку!) всего-навсего ревнивый муж, вооруженный только любовью и жаждой мести сопернику!
«Нельзя недооценивать Багрова.
22
В застолье наступила та пауза между ужином и чаем, когда все уже сыты, чуть под хмельком и каждый развлекается как может.
Пажеский корпус — бывшие подшефные Маргариты Николаевны кандидаты наук — были отправлены на кухню мыть посуду. И тоже попутно развлекались болтовней и анекдотами. Колька азартно играл в шашки со старейшим другом семьи.
— Ты, кажется, возмечтал пролезть в дамки, — хмыкнул тот сквозь полудрему.
— Возмечтал!"
"— И напрасно, братец, — маститый партнер сделал ответный ход, разрушивший все Колькины построения.
— А где же твой Граф? — задержалась рядом мать.