Тогда повторно дегустирую.
— Как же мне в протокол записать… Надомная работа в форме ужина, вас устроит?
— Пожалуй, ничего. Пишите.
— Благодарю вас, Анатолий Иванович.
Непритязательная сценка почему-то насмешила чуть не до слез. Все считали, что Пал Палыч на редкость в ударе. И только мать да сидевшая рядом Зиночка улавливали за его веселостью спрятанное смятение.
Маргарита Николаевна подошла, нагнулась к плечу:
— Павлик, отчего нервишки шалят?
— Не знаю… Беспокойно как-то…
— Мне почему-то тоже, — призналась Зиночка.
— Павлуша! — воззвал кто-то с другого конца стола. — А какие еще преступники бывают?
— На любой вкус! — крикнул Пал Палыч, покрывая шум.
Спросят же! Какие преступники… Осторожные, хитрые, глупые, несчастные, озверевшие, сентиментальные, удачливые, тупые, плоские, сложные, лицемерные, непрошибаемые, отзывчивые на доброе слово, холодные, расчетливые, безрассудные и отчаянные… как, например, Багров, которого где-то там по темени и морозу ловит Саша.
Багров…
— Утюг ты выключила. Мы тревожимся за Сашу.
— Да?.. Но с какой стати, Павел? Он в таких передрягах бывал, страшно вспомнить. Сегодня ведь детские игрушки!
23
Багров замкнулся на самого себя, каким пришел к двери деда Василия. Снова стал он целеустремленным хищником. Настигнуть свою дичь раньше, чем настигнут его самого. Остального просто не существовало. Только б успеть! Только бы повезло!.
И вдруг — на тебе! — мотоциклист ГАИ на хвосте. Багров утопил педаль газа, выжимая из мотора все, что тот еще способен был дать. Залить бы бак не худым бензинчиком, залить бы собственною кровью, желчью, ненавистью — никакому бы «начальнику» не угнаться!.
Но самосвал оставался лишь самосвалом, к тому же груженым. Мотоциклист легко догнал, пошел вровень, знаками приказывая Багрову остановиться."
"Вот уж чего тот органически не мог сделать.
Вырвавшись немного вперед, стал прижимать самосвал к обочине.
— Не мешай ты мне, зараза! Убирайся с дороги! — заорал Багров, сам себя не слыша за гулом двух моторов.
Он поневоле тормознул, не сумел вырулить… — и сбил мотоцикл.