Так что прогулка по ним для нервно настроенного человека (да еще впервые) была определенным испытанием. Если говорить о Власове, то он показался Пал Палычу ниже ростом и, войдя в освещенный солнцем кабинет, словно бы обрадовался знакомым лицам.
Поздоровался с Платоновым. Платонов зыркнул исподлобья, отозвался нехотя.
— Садитесь вот сюда, Игорь Сергеевич.
Для свидетеля был принесен дополнительный стул.
— Провожу между вами очную ставку. Порядок ее каждому из вас я разъяснил. Первый вопрос к вам, гражданин Платонов.
— Знать не знаю, но видал.
— Уточните, когда, при каких обстоятельствах. Можно коротко.
— Когда я совершил свой поступок, то есть ударил одного парня… — он аккуратно подбирал слова, — поскольку в это время хотел познакомиться с его девушкой… тогда гражданин, с которым я нахожусь на очной ставке, подошел ко мне… и сделал замечание.
Знаменский услышал подробность впервые.
— Какое же? — заинтересовался он.
— Вроде того, что зря, мол, ты так некультурно…
— Вы ответили?
— А то нет! — и сразу спохватился: — Поскольку я был расстроен… то я этому гражданину ответил недостаточно вежливо… за что теперь извиняюсь, потому что полностью осознал свою ошибку.
«Любопытно наблюдать за Власовым. Мой свидетель озадачен. Нет, больше — ошарашен!»
Знаменский усердно записывал слово в слово.
— Гражданин Власов наблюдал всю драку от начала до конца?"
"— Разве это драка? — пренебрежительно бросил Платонов. — Я его один раз. Положил — и все.
— То есть вы ударили, он упал и не поднялся?
— Точно так, гражданин майор.
«Ну вот и перевалили главный хребет! Если не грянет какая-нибудь неожиданность — финт удался».
— Так… Когда подоспела милиция, то именно Власов указал на вас?
— Он, — прорвалась острая неприязнь, и Платонов поспешил замазать ее: — Его, так сказать, заслуга… Особо прошу занести, гражданин майор, что глубоко раскаиваюсь и сожалею, что попал в такую историю…
Физиономия его обмякла и выразила искреннее глубочайшее сожаление.
— Эх! — простонал он. — Житуха была! Рубанешь кому без очереди «Здесь покоится незабвенный…» — и пей-гуляй… Этого не пишите, — уныло вздохнул он. — Пишите — считаю, хулиганство несовместимо с моральным обликом. Верно будет?
— Верно, Платонов. Прочтите, распишитесь.
Платонов читать не стал, подмахнул так. Вернулся на табуретку, уставился на здоровенные свои ручищи, наделавшие беды.
— Теперь вы, Игорь Сергеевич.