Поймаем! Тут в чем хитрость: забрать с поличным, пока товар у Моралёва в руках.
Знаменский. Значит — от погрузки до разгрузки.
Медведев. Вот именно — только от и до. В пути. А раньше и потом с него взятки гладки.
Знаменский. Так… Но Моралёв не один. Кроме «поставщика» есть кто-то свой и на складе и на свалке.
Медведев. На свалке уж точно. Там и припрятать надо и присмотреть за этим металлом, а то другие старатели в момент растащат.
Знаменский. Тогда придется нам сразу в трех местах. Первую машину перехватить на складе — выяснить, кто ее примет.
Медведев. Ясно! Теперь только дождаться, когда Моралёв закажет транспорт, и действуем!
Сцена двенадцатая"
"Комната на даче Воронцова. Это своего рода контора, в которой хозяин принимает посторонних. Воронцов сидит за большим канцелярским столом, вокруг стоят Моралёв, Бах, Ферапонтиков и кладовщики Миша и Гриша. Моралёв — наглый парень лет 28, на нем кричащий костюм, сверхмодный галстук.
Воронцов. Михаил, тебе. (Миша любовно берет протянутый конверт и кладет в карман.) Гриша!
Гриша(суетливо делает то же самое и, отступив на прежнее место, заглядывает в конверт, но пересчитать деньги не решается).
Воронцов. Тут не базар, не обсчитывают. Следующий — Ферропузиков!
Ферапонтиков(после небольшой паузы). То есть… я?
Воронцов. Кто же еще? Хватай-налетай.
Ферапонтиков(подобострастно хихикая). Вечно вы меня именуете всяко-инако.
Воронцов. Люблю вариации. Так берешь свою долю или уже не нуждаешься?
Ферапонтиков. Господь с вами, как можно! (Принимает конверт в обе руки.) Спасибочка!
Воронцов.
Бах берет конверт довольно равнодушно, постукивает им по ладони, складывает и сует в задний карман брюк.
Воронцов. Сказали жене, что вас перевели на персональную ставку?
Бах. Сказал.
Воронцов. Обрадовалась?
Бах. Да. Побежала покупать в букинистическом словарь Брокгауза и Ефрона. Томов около 60, что ли…
Воронцов. Тяжелый случай. Женщина с интеллектуальными запросами — это, пожалуй, единственное, отчего у меня сдают нервы.