— За счет чего создавались преступные доходы?
— Для художественных промыслов мы получали разное дефицитное сырье. На него всегда были покупатели, которые не боялись переплатить.
— Количество рабочих? — осведомляется Орлов.
— В такие подробности я не вникал. — Щепкин делает жест в сторону председателя, переадресовывая вопрос к нему.
— На данный момент — сто пятьдесят человек, — отрывисто говорит тот. — Две трети — «мертвые души». За них получали они… организаторы. Остальные — мои мужики, которые ничего не делают. Зарплата по двести в месяц.
— Я имел лишь скромную ренту, — невинно уточняет Щепкин. — За идею и мелкие консультации.
— Ты!.. — гневно выдыхает Никитин. — А к моим рукам копейки проклятой не прилипло!.. Зайдите в избу, увидите, — обращается он к Знаменскому.
— Размеры «скромной ренты» вам известны?
— Нет. Сколько себе, сколько кому — не знаю. — Никитин сверлит злым взглядом затылок Щепкина, любующегося игрой солнца в листве. — Я им надавал доверенностей, гнилая башка!
— И чистых бланков с подписью! — доносится смешок от окна.
— И бланков… — сникает председатель. — Затянули в такое… в такую… — он не находит приличного слова.
— Товарищ следователь, маленький вопрос? По существу, — подает голос Щепкин.
— Да?
— Иван Тихоныч, вас разве принуждали? Может быть, били? Или подвешивали за ноги? Я предложил — вы согласились. Прошу, чтобы это было в протоколе.
— В протоколе все будет, — заверяет Орлов."
"— Согласился, — с болью произносит Никитин. — Почему? Со всех сторон — за горло! Сельхозтехника — взошло из-под нее, не взошло — гони наличные! Сельхозхимия посыпала от вредителей, заместо поля в пруд снесло — все равно плати! — Он накаляется.
— Фамилия человека из района? — уточняет Орлов.
— Лучков. Уже сидит за взятки. От тебя, говорит, требуется только вывеска и подпись… Начиналось-то с малого, с тридцати человек. Думал дыры залатать, закрепить людей твердой зарплатой, чтоб не разбегались.
— Одновременно рос доход колхоза, не правда ли? — считает нужным отметить Щепкин.
— Одновременно рос. Поставили новый коровник, электродойку… Эх! — сам себя обрывает председатель. — Разве я один? У соседей похуже творили!
— Похуже — это как? — интересуется Пал Палыч.
— Пожалуйста, не секрет. Горели на мясопоставке. Стакнулись с магазином, купили партию по продажной цене.