А поодаль еще одна была забита свежими досками…
Артамонов приблизился к покинутому жилищу и испытующе, словно стараясь что-то до конца понять, заглянул через забор в пустой двор…
Наваждение рассеял автомобильный гудок. Грузовик с полным кузовом новых ящиков для старухи в баньке давал понять, что легковушка мешает проехать.
Артамонов возвратился к «Волге» и подал назад, освобождая путь грузовику.
А затем рванул с места и покатил, покатил, не разбирая дороги…
* * *У невысокого забора, ограждающего территорию детского сада, стоят по одну сторону Игорек Артамонов, по другую — Снежкова.
— Золотко ты мое! Узнал тетю Тасю, миленький! А у меня конфетки есть, твои любимые! — Снежкова протягивает мальчику пакетик. — Большой-то какой стал… Вкусно, да? Надо же — узнал! Я думала, забыл уже… А папу ты помнишь!?
— Папа уехал.
— А помнишь, как ко мне ездили? Ягодки в палисаднике собирал, помнишь? Я, бывало, жду, пирогов напеку и с луком, и с капустой.
— Не знаю, — затрудняется мальчик.
— Ну… новый папа к вам не ходит?
— Не-ет.
— Это хорошо. Неродной — он и есть неродной… А ты рад, что я пришла?
— Ага.
— Я к тебе еще приду. Чего тебе принести, Игоречек?
— Машинку принеси.
— А и правда! Ты все, бывало, в машинки играл… Как тебе приехать, я половики скатывала, чтобы не цеплялись под колесами…
Заворковавшись, Снежкова замечает Артамонову, только когда та приближается уже вплотную и кладет сыну руку на плечо.
— Мамочка, это тетя Тася!
— Я поняла, — ровным тоном отзывается Артамонова. — Конфеты отдай тете обратно. — Мальчик нехотя повинуется. — И иди побегай.
Тот, оглядываясь, отходит. Снежкова потерянно смотрит вслед, сжимая пакет с конфетами.
"— Мой сын не нуждается в ваших подачках. И не смейте больше здесь появляться, — голос Артамоновой напряжен, но спокоен.
— Съем я его, что ли… — сдавленно бормочет Снежкова.
— Хватит того горя, которое вы причинили нашей семье. При всей неловкости и виноватости, какие неизбежно испытывает любовница при столкновении с законной женой, Снежкова не может смолчать.