И на беду Пузановский… Вроде и не пьяный был, а полез чего-то в будку обниматься… Короче, когда я от него отпихнулся, машины уже не было!
Знаменский слушает с большим вниманием и по ходу фиксирует суть в протоколе.
— А откуда он взялся?
— Не знаю… Мне было уже вообще не до чего.
Ситуация подталкивает вызвать Томина. Знаменский звонит:
— Саш, если можешь, зайди… Да, сейчас. — И вновь к Клячко. — Скажите, прежде вам случалось обниматься с Пузановским?
— С какой стати…
— В его поведении по-вашему была нарочитость?
— То есть? — переспрашивает Клячко.
— Мне кажется, у вас осталось впечатление, будто Пузановский виноват в угоне.
— Ну… Всегда хочется на кого-то свалить, — самокритично замечает Клячко.
— А кто он, в сущности, такой — Пузановский?
— Работает в нашей же системе. Директор маленького стадиона. Раньше называлась «оздоровительная площадка», но он мужик шибко форсистый, пробил, чтобы переименовали в стадион.
— Так. Чем еще он вам несимпатичен? — Пал Палыч маскирует свой интерес полушутливой интонацией.
— Правы, несимпатичен, — подтверждает Клячко. — Все он хочет, все может, все покупает. Ненасытная какая-то утроба. И даже внешне… чересчур его, как говорится, много. Туша-тушей, физиономия лоснится! — Клячко показывает руками, какая толстая у Пузановского физиономия. — Но это, конечно, субъективно, — обрывает он себя: не привык говорить о людях плохо.
На последних репликах входит Томин, слышит описание Пузановского и просматривает протокол.
— Все покупает… — возвращается Знаменский к началу характеристики Пузановского.
— Ну что вы!
— Тогда откуда? Или об этом не спрашивают?
— Я, знаете, не представляю… подойти к человеку: послушай, откуда у тебя деньги? Не принято.
Томина одолевает некое подозрение.
— Какие-то там глазки… носик, — цитирует он по памяти Раису, — а в остальном — щеки и загривок.
— Вы знакомы? — вскидывается Клячко.
* * *В маленькой передней своей квартиры Раиса надевает парик и очки с затемненными стеклами; осмотрев себя в зеркало, находит превращение достаточно радикальным и выходит.
Садится за руль светлого «жигуля» и стремительно уносится по улице…
На перекрестке в веренице машин стоит сияющая «Волга» Молоткова. Зеленый свет. «Волга» трогается, секунду спустя, отделенный от нее двумя-тремя машинами, трогается и «жигуль». Раиса ведет слежку за «подлецом автомехаником».
* * *— Думаешь, прошляпили мы с Глазуновой? — спрашивает Пал Палыч.
— Могли. Но не в этом суть.