Это, скорее, вопрос к Томину, он общался с Пузановским и точнее предскажет его реакцию.
— Дрогнет. Но не признается, — качает головой Томин. — Тяжесть улик, понимаешь, должна возрастать на килограмм живого веса… Паша, нам с Пузановским надо уйти отсюда в обнимку! Только сложились нужные отношения — и родная милиция вдарила под дых! — Томин страдает, как может страдать оперативный работник, у которого рухнула тщательно обдуманная операция. — Докажи ему, что я не ваш человек!
— Доказать не моту… — Знаменский снова начинает ходить.
— Можно показать на очной ставке, — подает голос Кибрит.
— Очная ставка? Про что?
— Какая разница, Пал Палыч? Придумай. В чем-нибудь да есть у них разногласия!
Знаменский останавливается, и они с Томиным некоторое время смотрят друг на друга."
"— Хм, — произносит Знаменский.
— Хм, — откликается Томин.
Чувствуется, что обдумывают одну и ту же идею.
— Ну, Томин, держись! — говорит с веселой угрозой Пал Палыч и хлопает его по плечу…
И вот очная ставка.
— Я принял валидол, сердце начало отпускать. И тут окружает милиция. Верите, чуть не начался второй приступ!
— Верю, верю, — говорит Знаменский. — Но давайте уточним: стало плохо рядом с машиной или на расстоянии?
— Знаете, в такой момент уже слабо воспринимаешь… как бы в тумане… Возможно, гражданин сам подвел меня и усадил… не могу утверждать.
— Понятно. Ну, теперь что вы скажете? — меняя тон, обращается Пал Палыч к Томину.
— А что, начальник? Вижу — человек сомлел, а спереди машина открытая.
— А сам за руль?! — беспощадно обличает Пал Палыч. — Тоже сомлел?
— Зачем, у меня здоровье приличное. Думал это… к врачу его отвезти, если будет загибаться.
— Вы не крутите! — Знаменский вскакивает, наклоняется через стол и трясет указательным пальцем перед носом Томина. — Имя-фамилию почему скрываете, а?
— Нну-у… ммм… — тянет Томин, и это по интонации близко к «сам толком не знаю».
— А почему от милиции побежал? — энергично напирает Знаменский.
— Да так… — мямлит Томин.
— Из-ви-ни-те! От милиции просто так не бегают! Молчите? По часам засекаю, сколько молчите! — Знаменский гневно барабанит по циферблату на руке.
— Живот схватило! — тонким голосом выпаливает «додумавшийся» Томин.
Завершая очную ставку, Пал Палыч говорит извиняющимся тоном:
— От ошибок мы не застрахованы, товарищ Пузановский.