Не доходя до парадного вестибюля, виднеющегося впереди, «бутылочник» останавливается.
— Я здесь, — говорит он.
А приятели бегут к кассе. Серега прижимается к стене рядом с дверью, Миша «со слезой» кричит:
— Марья Петровна! Скорей! Федор…
Но докричать заготовленный текст не успевает: дверь кассы распахивается, появляется Томин в сопровождении двух сотрудников.
— Должен огорчить — уголовный розыск!
В коридоре крепко берут за локти «бутылочника».
— А где ваш Былов? Где хитроумный Марат? — вопрошает Томин. — Или он всегда чужими руками?
— Чтоб он сдох! — рычит Серега.
* * *Кабинет в следственном изоляторе. Конвоир вводит Марата. Едва переступив порог, тот начинает защитительную речь:
— Пал Палыч, я еще раз обдумал все обвинения в мой адрес. То, что вы называете «подстрекательство», неверно отражает мое поведение. Есть бытовое понятие: дать совет…
— У нас сегодня другая тема."
"— Но вы понимаете — просто дать совет! — не может остановиться Марат. — Пусть безнравственный, согласен, но в этом нет — как у вас называется — состава преступления.
— После, Былов, после… Я имею поручение прокурора допросить вас об отношениях с матерью.
В формулировке «поручение прокурора» Марат не улавливает странности, но несколько удивлен оборотом беседы.
— Мать?.. Довольно известная эстрадная певица. Имеет определенные заслуги на этом поприще, — осторожно говорит он.
— Меня интересуют ваши отношения.
— Ну… Обыкновенные… Она несколько надоедлива и старомодна, но в принципе неплохая женщина.
— Случались конфликты?
— В пределах нормы, Пал Палыч.
Любит он звучно поговорить, даже сейчас слегка увлекся, но Пал Палыч жестом просит его умолкнуть.
— Мне поручено ознакомить вас с одним документом. Это письмо вашей матери… — Бывают сообщения, которые с трудом делает даже следователь и даже весьма несимпатичному подследственному.
— Она же уехала на гастроли, — вставляет Марат, немного обеспокоенный выражением лица Пал Палыча.
— Нет, на родину. И умерла… покончила с собой… Ознакомьтесь с письмом.
Марат поражен, новость не укладывается у него в голове. Пал Палыч тактично отворачивается, стараясь предоставить ему подобие уединения.