— Раз всех троих — что-нибудь стоящее! — уверенно говорит Томин. — Чую, братцы, преступление века!
Они направляются в глубь коридора.
…Генерал подписывает какие-то бумаги в своем служебном кабинете. Увидя наших героев, отпускает секретаршу и энергично поднимается навстречу.
— Милости прошу. Усаживайтесь. А я, с вашего разрешения, похожу… Вы от меня ждете сенсации, сознайтесь.
— Томин нацелился на преступление века, — подтверждает Пал Палыч.
— Увы, то есть, по счастью, нет… У вас, Зинаида Яновна, протекали когда-нибудь потолки? — внезапно спрашивает он.
— Не вылезаю из ремонтов.
— А у вас, Пал Палыч?
— Я на втором этаже, до нас не дотекало.
— Умеет устроиться человек, — шутит генерал. — Так вот, пригласил я вас побеседовать о жилищных условиях.
— Наших сотрудников? — не понимает Пал Палыч.
— Нет, вообще. Хочу, чтобы вы уяснили принципиальный характер задачи. Жилья строится у нас много, но как потом его содержат? Из рук вон! Домашние неурядицы отравляют быт десяткам миллионов людей! Ставлю вопрос: только бесхозяйственность или хуже?
— Не задумывался, — признается Томин.
Тот переводит взгляд на Знаменского.
— Где бесхозяйственность, там обычно кто-то руки греет, — говорит Пал Палыч.
— Вот именно! — подхватывает генерал. — А между тем жилищных дел мы не вели. Даже в наших архивах почти ничего нет!
— Я не слыхала, чтобы ЖЭКами вообще кто-то занимался, — замечает Кибрит.
— Кроме юмористов, — поддерживает Томин.
— А инстанции завалены жалобами. Словом, решено, что пришло время заняться! — Генерал достает папку.
— Томилина, пожалуй.
— Добро. Начинайте с местного отделения банка; идет, мол, проверка расчетных счетов всех ДЭЗов. Тогда истинный объект вашего внимания останется неизвестен. Проведите осмотр документов и определите, что изъять для будущих ревизий.
— Ясно.
— Вы, — обращается генерал к Томину, — постарайтесь пока досконально разузнать, кто есть кто из тех, с кем Знаменскому дальше работать. Прошлое, круг знакомств, образ жизни.