— Мало ли что говорят. Старший лейтенант, не принимайте на веру чужих высказываний, — Пал Палычу смешна его ершистая поза.
— А вас я сумею расположить?
— Целиком зависит от мастерства.
Не чувствует Курков пиетета к старым кадрам и скрывает иронию лишь в пределах вежливости.
— Гриша, — говорит Знаменский в переговорное устройство, — кто там у тебя на очереди? — Некоторое время слушает. — А поинтересней нет? Мне надо показательный допрос провести, — он косится на лейтенанта. — Ну, давай Ивакина.
Кладет трубку и поясняет Куркову:
— Следственно-оперативная группа, которую мне поручено возглавлять, собрала разные дела по наркотикам. Сталкивались с наркоманами?
— Лично — нет.
— Схема такая: покупатели, розничные торговцы, оптовики, — Пал Палыч отмеряет в воздухе ладонью как бы ступеньки, — а те получают товар по своим каналам. Ивакин — рядовой потребитель. Полмесяца назад мы арестовали его «кормильца» — человека, который снабжал. Надо выяснить, от кого он получает зелье теперь.
— То есть? — поднимает брови стажер.
Входит Ивакин, небрежно бросает:
— Наше вам.
Без приглашения усаживается. На вид ему не больше двадцати, развязный, возбужденный, глаза колючие, делает массу ненужных непроизвольных движений.
— На вопросы не отвечаю! — заявляет он.
— Естественно, — и Пал Палыч притворяется, что испуган чем-то увиденным за его спиной.
Ивакин вскакивает, оборачивается, загораживаясь стулом… и обнаруживает, что позади пусто.
Курков озадачен тем, насколько легко человек поддался воображаемому страху, что как раз характерно для наркоманов.
— Шалят нервишки, — замечает Пал Палыч.
— Это мое дело! Как хочу, так живу! — агрессивно выпаливает Ивакин и, пытаясь утолить двигательный зуд, качает за спинку стул, пристукивая на полу передними ножками; стук попадает в такт речи, и под его аккомпанемент он выкрикивает: — Седого посадили! Лучших сажаете! Лучших! Гады!
Он валится на стул, невнятно бормоча какое-то ругательство, отвернувшись от Знаменского.
— Разговаривал я с Седым, прохвост, как и все.
— Врете! Он был хороший мужик! Если кто на мели, даже в кредит давал!
Пал Палыч не верит:
— Да ну-у?
— Давал, я вам говорю! — снова вскакивает Ивакин.
— Значит, ваш Седой был исключением.