Крайнее место в ряду занимают Томин с Сажиным.
Перед ними на прилавке ничего нет, кроме набора малюсеньких стаканчиков. Достаточное обозначение для посвященных, что они могут якобы предложить.
Томин не выпускает из руки кейс и тихо говорит Сажину:
— Внимание, Морденок!
Морденку между тем указывают на нашу пару, и он подходит, осведомляется:
— Есть товар, мужики?
— А чего мы тут торчим, как ты думаешь? — не отрицает и не подтверждает Томин.
— Сами будете стоять? Или, может, столкуемся?
— Никогда мы сами не стояли, — говорит Сажин."
"— Никогда! — подтверждает Томин и достает платок, чтобы прочистить нос.
Платок — сигнал для милицейской облавы. Разыгрывается точно расчитанная комбинация, не новая, но почти всегда дающая результат: при совместном бегстве завязывается знакомство, и это ведет затем к его продолжению.
Милиция и сотрудники БХСС окружают ряды.
И пока бабуси пытаются прятать соломку куда-нибудь, Томин тихо вскрикивает:
— Братцы, тикаем! — и первым устремляется к пролому. По дороге он швыряет подальше от себя кейс. За Томиным бежит Сажин. Вася-Морденок, прикинув глазом, куда они нацелились, заражается их примером и припускает следом.
На перехват издалека спешит полный милиционер. Он свою задачу знает и, убедительно изображая погоню, дает троим выскочить с территории рынка.
Здесь Томин с Сажиным удирают налево, а Морденок направо, и его, разумеется, не зовут с собой: было бы нарочито.
На прилегающий к рынку улочке стоят «Жигули» с киевским номером. Сажин мигом садится за руль, Томин рядом.
Толстый милиционер с трудом лезет в заборную щель и свистит.
На этот свисток — совершенно закономерно — появляется и отрезает Морденку путь еще один милицейский мундир.
И то, что «Жигули», рванув с места, тормозят затем возле Морденка и для него приглашающе распахивают дверцу, можно рассматривать как великодушный и даже несколько рискованный жест.
Морденок ныряет на заднее сиденье, машина, вильнув, объезжает милиционера и уносится прочь.