Один из дельцов немолодой, высокий, резкий в движениях, желчный. Другой флегматичный гладкий щеголь, почему-то в вечернем костюме, на шее бабочка, в кармане цветной платочек.
Сошлись, остановились, заговорил Феликс.
«Псы» настороженно наблюдают, каждый вроде бы просто переминается на месте, но так переминается вратарь, ожидая мяча.
Мордята тоже полны воинственной готовности, но у них иная выучка — правые руки в оттопыренных карманах.
Феликс заканчивает короткую речь:
— Итак, мы обеспечиваем снабжение и берем на себя вашу защиту.
— Кроме вас, пока защищаться не от кого! — выпаливает желчный.
— Пока, — подчеркивает Феликс, — пока дело сравнительно молодое. А дальше неизбежно начнется рэкет. Понадобится и физическая защита, и юридическая. На Западе, когда организуется трест, поглощающий мелкие фирмы…
— Запад нам не указ! — прерывает желчный и взглядывает на флегматика.
— Я человек маленький, — притворно смиренничает тот.
— И у маленького человека могут быть большие неприятности, — замечает Феликс.
— Контингент у меня — сплошь уголовники. Авось сами отобьемся, — и щеголь поправляет бабочку, скрывая под скромностью каменное самодовольство.
Феликс набирает воздуху для новой красноречивой тирады, Хомутова его опережает.
— Про него ясно. А вы? — спрашивает у Морды.
— Сроду ни под кем не ходил, сам себе голова! И молодежь сомневается. Хотим, говорят, семейный подряд!
Эта шутка, предлагающая более примирительный тон, позволяет надеяться на возможность согласия.
— Подумайте! — смотрит ему в глаза Феликс.
— У меня возражения чисто экономические, — отзывается желчный. — Говорите, льготы? Грабеж!
— А ты, отец, не жадничай! — злится Феликс. — Похороны дороже!
Желчный гневно вскидывается, отпрянув на полшага.
Всплеск эмоций замечен охраной, она дергается вперед, но всевидящая Хомутова дает отмашку, и обе группы отступают.
— Извините его, он зря нервничает, — улыбается Хомутова. — Мы вас слушаем.
Желчный, как верно определил Феликс, болезненно жаден.
— Оброк желаете, да? Да кто бы полез в такие дела, как наши, если делиться прибылью. Потому рискуем, что на копейку рубль нарастает. Не знаю, как другие, а я столько взяток раздаю… если вы еще начнете обирать — да лучше на завод к станку!
— До чего мужики глупый народ, — посмеивается Хомутова. — Ну… как у нас говаривали в заключении, не хотите по-плохому, по-хорошему хуже будет, — и направляется к машинам.