Брошюрки издавал: «Коммунизм — это молодость мира», «Экономика социализма при переходе к коммунизму». А когда эта… наука пошла кошке под хвост, жутко обозлился. И тут из лагеря вышел его одногодок, дворовый бог по кличке Мокрый. Вот он, — на стол ложится вторая фотография: матерый блатной «лоб». Опекал Крысина почти с пеленок. А тот даже слал ему посылки в зону. Через третьи руки, естественно.
— И воскресла старая дружба?
— Ну да. Эта парочка тут потренировалась и прибыла в Европу. Там у доцента открылось второе дыхание, нашел себя.
— А куда сбывали? — удивляется Знаменский, — На сбыте драгоценностей засыпаться проще простого.
— Они брали только наличные. Думаю, ювелирам предлагали какой-нибудь супербриллиант, вывезенный из России. Те, кто клевал, готовили деньги. А вместо бриллианта получали пулю в затылок. Но вдруг…
Некстати звонит один из телефонов.
— Знаменский… Наконец-то… Оружие нашли?.. И когда?.. Минутку, — закрыв ладонью микрофон, спрашивает Томина: — Ты вечером у меня?
Тот пожимает плечами, дескать, о чем речь.
— Нет, сегодня задерживаться не буду. Пусть поторопятся. Пока, — дает отбой. — Но вдруг?
— Вдруг, Паша, доцент Крысин прервал свою деятельность и лег на дно. То ли почуял внимание полиции, то ли по родине соскучился, но всплыл уже в России. С новыми документами, конечно. Теперь он бывший счетовод Ландышев. И раскручивает краденые деньги.
Опять звонят.
— Пал Палыч, генерал просил завизировать.
Листая бумаги, Знаменский спрашивает Томина:
— А при чем убитый Нуриев?
— Это вторая часть истории. При дележе добычи наш Ландышев — тогда еще Крысин — Мокрого обидел. Тот его года два искал по Европе, потом нащупал здесь. И позвонил из Австрии, что направляет своего человека объясниться. На старопиратском языке — послал с черной меткой.
Секретарша уносит свои бумаги, кто-то еще суется в дверь, но Знаменский машет, чтоб не мешали.
— Это и был Нуриев?
— Ну да. Через пять дней наше бюро в Москве увидело в вашей сводке…
Знаменский прерывает:
— Наше бюро в вашей Москве?
— Нет, Паша, конечно, ихнее бюро в нашей Москве.
— То-то же. А Ландышев и Крысин наверняка одно лицо?
— Наверняка.
— Тогда почему «ихнему бюро» его не забрать? И заодно Мокрого?
— Понимаешь, все, что я рассказываю, — сущая правда. Но с доказательствами слабовато.