По углам дома стоят бочки — ждут дождя. А питьевую приходится носить из колодца.
Этим и заняты сейчас Томин со Знаменским: первая забота — натаскать матери воды во все емкости. Часов семь вечера — солнце светит вовсю.
Томин крутит скрипучий ворот, Знаменский принимает ведро.
— Как хорошо, Паша, слов нет! — говорит распрямляясь.
Ведро долго-долго опускается в колодезное нутро.
— До чего я рад, что приехал! Поработаем опять вместе, тряхнем стариной.
— Стариной, Саша, — это если бы с Зиночкой. А так не тройка — пара гнедых.
— Да-а, Зинаида, Зинаида, кто мог ожидать… Последнее письмо я от нее получил прошлым летом… Даже не знаю толком, как все случилось.
Пал Палыч взглядывает на друга. Хочет знать подробности? Что ж, я бы на его месте спросил. Казалось бы, достаточно факта. Нет, нам почему-то интересны детали…
— Я тогда ездил на место, — говорит Пал Палыч. — Двадцать шестой километр Минского шоссе. У самосвала сзади отказали тормоза…"
"Он рассказывает о том, что тогда увидел и запомнил, и вновь — неведомо в какой раз — переживает то горькое утро.
— Зиночка погибла сразу. Муж остался жив. На похоронах я видел его: голова белая.
— Бедный мужик!.. — Томин спохватывается, что ведро утоплено и пора поднимать. — А помнишь их свадьбу? Как мы на него дулись — глупо вспомнить… Ты тогда вел дело по городской свалке.
— Пока не отстранили.
Они несут воду домой — последние четыре ведра — и о чем-то разговаривают, уже постороннем, стараясь отвлечься от чувства невозместимой потери.
На дорожке к дому Томин делает охотничью стойку над грядкой:
— Паша, я вижу огурец!
— Эка невидаль.
— Сто лет не ел огурца с грядки. Там все парниковое… И укроп! Любимейшая травка!
Он жует огурец вприкуску с укропом.
— Равнение направо, — командует Знаменский. — Эти четыре деревца ни о чем тебе не говорят?
— Елки-палки!.. — вскидывается Томин.
— Это не елки-палки, это яблони.
— Ну да, мы же их втроем с Зиночкой сажали! Перед моим отъездом!.
Стол накрыт на воздухе. Мать Пал Палыча, Маргарита Николаевна, хлопоча с последними приготовлениями, окликает:
— Павлик, щипни там петрушечки.
И вот все рассаживаются. Пал Палыч разливает водку, Маргарита Николаевна раскладывает закуску.
— Первую, естественно, за встречу! — провозглашает Пал Палыч.
Только начали закусывать, верещит сотовый телефон. Знаменский берет трубку.
— Слушаю. Ну?.. Ну?..