— Объясните, как таксист из Солнцева стал владельцем транспортной фирмы.
— Полагаете, я — подставное лицо солнцевских братков?
— Я только спрашиваю. — Юрьев спокоен, но не равнодушен, и в его повадке есть оттенок благожелательности по отношению к Авдееву.
— Когда таксопарки — как государственные предприятия — закрывались, я взял лицензию, выкупил у парка этаж и пятнадцать новых машин. А потом пошло.
— Откуда деньги?
— Получил кредит, — говорит Авдеев без паузы.
— Хороший кредит получить нелегко, — возражает Юрьев.
— Расскажу. — Авдеев говорит правду, и это видно. — Когда я ездил таксистом, несколько лет у меня был постоянный клиент. Сам машину не водил. Вместо правой руки — протез. Хорошие были отношения, даже выпивали иногда. Как заварилась перестройка, он стал директором коммерческого банка и предложил мне ссуду на божеских условиях. И он же, кстати, вовремя шепнул, помог пережить дефолт.
— Назовете его? — Юрьев насторожился, это большая проверка.
— Назову. Если будет необходимость.
Ну, тут пока все ясно, Томин переключается на допрос Ландышева, его ведет еще незнакомый ему следователь.
— Это Вася Канделаки, — поясняет Пал Палыч. — У Юрьева — шахматы, у Канделаки — театр.
Действительно, Василий Канделаки — следователь иного склада, чем Юрьев. Если последний немногословен и в идеале бесстрастен, то Канделаки эмоционален, любит поговорить, при случае поактерствовать, попритворяться.
— Ну и как вам жилось в Европе? — нежно улыбается он Ландышеву. — Где вы в основном обитали?"
"— Да всюду болтался, — «откровенничает» Ландышев.
— Это распространенное желание, вполне понятное. Неплохо зарабатывали?
— Не, я в ихнюю жизнь не вписался… Но вернулся, конечно, с опытом рыночной экономики.
— Как судьба причудливо поворачивается! Уехал простой счетовод — возвратился владелец страховой компании. Вы ведь сразу по возвращении основали компанию? Не олигарх, положим, но все же… Какой взлет! — Канделаки играет восхищение.
— Деньги я получил от друзей.
— Живут еще на Руси добрые люди. Живут. А кто они? — с умильной улыбкой.
— Займы были конфиденциальные. Носили частный характер. Не могу оглашать, — в тон следователю «извиняется» Ландышев.
Тут Томин не выдерживает и комментирует:
— Еще бы он огласил. Большие друзья — ограбленные ювелиры.
— А как он, кстати, перевел деньги сюда? — спрашивает Знаменский.
— Через подставную фирму.