Парень в восхищении:
— Ну, батя, ты силен! Тебя бы к нам в санитары!
Коваль усмехается и уводит Мишеньку. Сценку с санитаром тот понял, в общем, правильно и теперь торжествующе на него оглядывается.
— Кто у нас Мишенька? — отвлекает его внимание Коваль.
— Миснь-ка… Миснь-ка… — и тычет пальцем себя в грудь.
Усвоил. Выходит, способен чему-то научиться. Тихое, наивное, милейшее создание… Коваль простыми словами описывает свою огромную квартиру в Вене, и рыжую кошку Дусю, и ее котят, которых она регулярно приносит по осени.
И вдруг Коваль слышит свой голос, произносящий слова, которые означают, что он принял некое решение, не спросив себя, с собой не посоветовавшись, не прикинув всех возможных последствий. Голос произносит:
— Хочешь поехать ко мне домой?
— Омой… Омой… — эхом отзывается Мишенька.
— Поедем на поезде. Ту-ту.
— Ту-ту! Омой! — Что-то ему смутно вспоминается прекрасное, глаза светятся.
— Но не сейчас. Не сразу. Надо подождать.
Поймет ли он, что я не увезу его сегодня, что потребуется терпение?
— З-ди… З-з-ди… — старается Мишенька уразуметь и запомнить важное слово.
Коваль разговаривает со стареньким главврачом. У медиков есть присказка: «невропатолог с нервинкой, психиатр с психинкой». У главврача это выражается в том, что он болтлив и его «заносит». В интернате он на покое — вместо пенсии — и потихоньку маразмирует. А был именитой фигурой, имел большие заслуги перед Родиной, когда психиатрия врачевала инакомыслие.
Мишенька бродит тихонько по кабинету, присматриваясь к новой обстановке. Разговор взрослых слишком скор и сложен для его восприятия.
— В Австрию? — поражается врач. — Боюсь, тут будут затруднения.
— Стране не хватает сумасшедших? — иронизирует Коваль.
В душе главврача затронута больная струнка.
— Сумасшедших полно. Но сместились критерии вменяемости. То, что считалось бредом, теперь новое мышление. Вы не поверите, мой прежний пациент выступает по телевизору и проповедует то, от чего его лечили! Я извел на него столько галаперидола!.
«Зачем?..» Коваль оглядывается на Мишеньку.
— Ему там будет лучше.
— M-м… Давайте начистоту. У вас комплекс вины? Вы отец?"
"В каком-то смысле… Мишенька действительно обязан жизнью Ковалю. Он был большим начальником на Севере, под ним работали и зэки. И Люба, отбыв тот, еще первый срок, жила с сыном на поселении. Кто-то поджег барак.