Жизнь невыносимо, мучительно коротка. И я хочу быть с Найтом. Ему нужно знать об этом, прежде чем я вернусь в Аппалачский. Он должен знать, что я люблю его.
А также, что мне надоело быть какой-то другой женщиной.
Я хочу быть единственной женщиной.
Да, я спала с кем-то другим, пока пыталась двигаться дальше. Но это был мой выбор. Хотела бы я знать правду? Да. Заставила бы меня ждать Найта эта правда? Возможно. Но я не сделала ничего неправильного, он не может держаться за обиду так, будто это край утеса, на котором он висит.
Я хочу поцеловать его снова. Раздвинуть для него свои ноги – снова. Позволить ему вылизывать, кусать и дразнить меня. Позволить ему наказывать и беречь меня. Он мое все. Единственный мой грех в том, что я думала, что не достойна этого.
Когда я подъехала к домику на дереве, то бросила велосипед около ствола и сняла кроссовки. Когда поднялась наверх, то поняла, что внутри горит свет. Найт там.
Сломанная кора вонзилась мне под ногти, когда я ухватилась за ствол, сраженная видом передо мной.
Найт.
Найт и Поппи.
Он привел ее сюда.
В наше место."
"Нет, он не только привел ей, они оба голые. Полностью голые. Он лежит на ней, убирает волосы с ее шеи, мягко целует ее восхитительное загорелое тело. На плечах и спине видны мышцы, его каштановые волосы упали на ее лицо. Она выгибает спину, ее грудь, такая полная и белая, касается его грудных мышц.
Они смотрятся как прекрасный сон в моем самом страшном кошмаре. Я не могу пошевелиться.
Он дарит ей то, что не захотел отдавать мне.
Он не закончил мстить мне. В этот момент я не уверена, что это когда-то закончится.
– С тобой так хорошо, – простонала Поппи в рот Найту.
Я затряслась. Меня сейчас стошнит. Мне надо выблевать это. Господи, прекрати это. Они не могут заниматься этим. Это так неправильно. Он не любит ее. Он изменят ей. Со мной.
– Я хочу тебя внутри себя. – Она приподняла бедра, а я не осмелилась смотреть ниже и видеть его голым, входящим в нее.
– Солнечный свет, – сказал он.
Конечно – солнце сильнее, больше и важнее луны.
Уметь принимать поражения – это искусство. Сдаваться слишком быстро – значит показать трусость. Но не сдаваться, когда все признаки указывают на душевную боль, – опасно.
Я больше не могу позволять ставить собственное сердце на кон.
Когда-то давно Найт был моим защитником.
А сейчас? Сейчас он именно то, от чего мне нужна защита.