С третьей попытки я снял рубашку с вешалки. Вместо того чтобы сразу отнести ее отцу, который помог бы надеть ее, я просто сжал ее между пальцами и смотрел.
Мне надо еще пару минут в этой комнате, потому что то, что случится дальше, изменит мою жизнь навсегда.
Моя мама внизу, готовится к ванной. Она вернулась домой. Она в сознании. После недели хождения туда-сюда папа принял решение вывести ее из искусственной комы, чтобы она смогла попрощаться. Он ясно обозначил – после сражения со всей больницей, после того, как Вишес, Трент и Джейме привели целый гарем юристов, – что моя мама уйдет мирно, как она и хотела.
Дома.
В своей любимой сорочке.
Окруженная теми, кто ее любит.
И только после того, как сама лично попрощается с каждым.
Я знаю, почему отец попросил именно меня принести рубашку. Он мог бы попросить кого угодно. Например, Эмилию, которая хороша в таких вещах. Или Луну, которая просто пошла бы и сделала, она полна решимости помогать. Он мог попросить Эди, Мелоди или кого-то из ее подруг.
Он хочет, чтобы я был частью этого.
Второй мужчина в доме.
Я поднес рубашку к носу, закрывая глаза и глубоко вдыхая. Она пахнет мамой – свежей выпечкой, ванилью, цитрусовым шампунем и ее сладким, естественным запахом.
Дрожа, я сделал шаг назад, открыл дверь и вышел, крепко сжимая дверной косяк. Я остановился, когда почувствовал неровную поверхность под кончиками пальцев, и нахмурился, глядя в сторону.
"На темном дереве, словно ключами от машины, были вырезаны слова, которые не давали мне напиться до смерти в последние шесть дней. Слова, которые я не смогу вынести, если не услышу их от Луны.
Или вместе, или никак.
* * *РозаОднажды я спросила свою сестру, Эмилию, как оно ощущается.
Быть нормальной. Быть здоровой. Быть генетически правильной.
Она ответила: «Дни идут так, как ты и ожидаешь. Как разлетевшиеся страницы календаря. Ты строишь планы. Иногда ты забываешь о них.