Она была поразительной и совершенно непонятной! Такой, что даже у самых знающих, у наших преподов, приоткрылись рты.
Таон сделал странный пасс, и в воздухе тотчас появилась тонкая мерцающая полоска. Дракон запустил в эту полоску руку и, словно мелочь из кармана, извлёк из неё худосочного, сгорбленного старика. Старика я, разумеется, узнала — Тирис тэс Край, граф. Один из сильнейших магов и самых уважаемых людей королевства.
Нашему Томсу он приходился не дедом, как можно было подумать, а отцом.
Тирис был относительно молод, но его здоровье много лет подтачивала болезнь — последствие травмы.
Только прямо сейчас Тирис не жил… Он напоминал замороженную рыбину и не шевелился — его вытащили из магического свечения и водрузили на пол как статую.
— Это что? — выдохнул ректор.
Полоска странного свечения тут же погасла, а Рэй вдруг велел Таону:
— Оживи.
Оживи? Оживи?!
Толпа адептов ахнула и отпрянула, не готовая к тому, что драконы, оказывается, кого-то умерщвляют, а потом возвращают к жизни.
Слов не звучало, но Рэйтран, кажется, понял причину дружного шока. Дракону было плевать на окружающих, зато мне он объяснил:
— Это стазис, Элия. Я велел Таону выключить человека на время перемещения, чтобы он не сошёл с ума, оказавшись в пространственном кармане.
У меня аж голова закружилась. Ведь стазис — это состояние остановки времени! А пространственный карман…
Наверное правы обыватели, которые называют магов сумасшедшими. Мы действительно ненормальные! Ведь единственный логичной реакцией после таких признаний является испуг.
Я же наоборот подобралась. Уставилась на Тириса тэс Края с жадностью — как? Как можно погрузить кого-то в безвременье, а потом запихнуть в какой-то карман? Научите! Тоже так хочу! Это же до мурашек интересно!"
"Только учить меня не спешили.
Всего несколько секунд, и… это сложно описать словами. Тирис стоял как выбитый из камня или заледенелый, а тут — словно в шатре фокусника. Просто р-раз, и ожил. Причём не частично, а весь!
Не было каких-то мелких признаков возвращения в сознание — он очнулся целиком, и разумом, и всем своим болезненным телом.