Если он до сих пор не в состоянии совладать с тем, что у него между ног, то почему у Ущербной Луны только одна наследница? Сколько раз мы выслушали про то, что Элизабет его высушила. Ну, что за чушь. Всю жизнь шлялся по бабам, а сейчас и вовсе не различает, кому…
— Стоп, еще раз повторюсь, давайте дальнейшие дебаты перенесем до того момента, когда сам Вольфдерлайн выйдет и объявит, что это было. Сейчас попасть к ним невозможно. Приставленные к покоям смотрители утверждают, что Аделаида жива и вроде как не жалуется.
— Молодец, дер Варр. Хорошо, что мы не ошиблись в тебе и не отправили учиться на континент, как твоего младшего брата. То ведь перед свадьбой ходил такой потерянный, два раза порывался отречься, уйти из общины. Эх, молодость, молодость. Но и к тебе у нас тоже разговор. Есть все основания признать твой брак с Элоизой недействительным и отказать ее мальчонке в наследовании.
Маркус окаменел. На какое-то мгновение мне показалось, что мы во сне. Эти страшные слова не могли прозвучать вот так, между делом. Да он здесь все разнесет, ни одного деда в живых не оставит. Надо немедленно привести его в чувство. Я уткнулась носом ему в плечо, пользуясь тем, что на мои прикосновения он реагировал даже сейчас.
— Мы дали тебе эти несколько лет, чтобы пережить трагедию.
Альфа взревел так, что его было слышно за пределами академии. Каким-то чудом я удержала его на месте, не позволила добраться ни до одного из членов совета.
— Это моя кровь, моя. Моя семья. Хоть одна гнида посмеет пойти против моего сына, убью, — ревел Маркус.
У меня оставался только один способ привести в норму и его, и этих обезумевших стариков, которые не подозревали, с какой скоростью к ним приближается могила. Я протянула руку — нет, не за энергетическим шаром. За тем, что принадлежало только мне и позволит спасти любимого. Опять-таки раскола между кланами мы точно не потянем. Если мой оборотень загрызет хотя бы одного аксакала, произойдет непоправимое.