— Предупредить, что ли, этого старого осла, что он вот-вот попадет в хитро расставленную ловушку мошенницы? Или промолчать? Только вот мне какая от этого выгода, а, Мирьям?
— О чем ты? Я тебя не понимаю, — шепчу очень тихо, чтобы никто не услышал наш странный в своей дикости разговор. Почему он называет меня мошенницей?!
— Все так же выглядишь, словно ангел: милые пухлые губки, большие глаза, кукольное личико… — Давид отводит взгляд в сторону, будто ему невыносимо на меня смотреть. Смотрит на долговязую блондинку… свою невесту.
— Ты — бессовестная дрянь, — холодно ставит на мне клеймо. — Опозорила меня перед всеми родственниками, сбежала на кануне свадьбы, — Давид поправляет стильный галстук, словно тот стал грубой бечёвкой, которая душит его. — Но, неееет, Мирьям, тебе этого показалось мало, и ты обокрала меня на несколько десятков миллионов.
Боже! Что он несёт?! Какие миллионы?!
— Ну, так как будем решать этот вопрос, милая? Договоримся по-хорошему или…? — Садулаев пристально смотрит на меня поверх стакана, слегка сузив глаза, словно затаившийся перед прыжком хищник.
Мне кажется, он видит меня насквозь, и моя рука инстинктивно тянется к животу. За складками плотного материала юбки я прячу свой секрет — совсем не большой для моего срока округлившийся животик… Уже почти полгода я ношу под сердцем малыша.
Глава 2
Мирьям
Шокировано смотрю в суровое непроницаемое лицо Давида. Он словно неприступная скала. Всегда острая на язык, мгновенно теряю способность к речи. Под его тяжелым прямым взглядом из-под густых, черных, как смол, бровей я в полной мере прочувствовала почему Садулаева называют акулой в отельном бизнесе. Бешеная аура так и грозит раздавить. Хищник! Вздрагиваю.
"На мгновение становится так больно, что перехватывает дыхание. Только вот я ни в чем не виновата! Точнее, виновата, но не в том, в чем меня так голословно обвиняет Садулаев Давид Мансурович. На кончике языка отчетливо чувствуется терпкая горечь, похожая на прогорклый липовый мед. Нет, я боюсь Садулаева Давида не из-за его положения, даже не из-за того, что у нас не сложилось.