Без лишних слов, Давид мягко отодвигает меня в сторону и вынимает из кармана брюк ключи. На связке, помимо привычного для меня ключа от квартиры, красуется стильный брелок от «Ягуар». Вскидываю молниеносно взгляд на Садулаева, который без тени смущения по-хозяйски сжимает мою сумочку и проходит мимо стола консьержки. У него еще и свой ключ имеется. Хотя чему я удивляюсь? Садулаев — хозяин квартиры. Все логично.
— Лариса Игоревна, — кивает в знак приветствия Давид женщине, которая при виде Садулаева сразу теряет интерес к бразильской мыльной опере на мониторе, стоящем прямо на стойке ресепшен.
— Здравствуйте, Давид Мансурович, — расплывается в улыбке женщина. Хоть она и далеко не молода, но инстинктивно тянется рукой поправить прическу в модном стиле пикси*. Она провожает нас таким пытливым взглядом, что я безошибочно понимаю: сегодня для консьержки и ее подруг появилась новая тема для сплетен."
"Один поворот, крайняя квартира слева и — мы на месте. Давид вставляет ключ в замочную скважину, но я не позволяю ему повернуть его.
Меня будто опаляет жаром. Сохраняя серьезное выражение лица, строго говорю:
— Давай-ка я, а то, может, там Ожерельева в одном белье рассекает.
Давид обескураженно поправляет тонкий черный галстук и металлический ключ с белой пластиковой накладкой оказывается в моих руках.
«Слышала бы Анька, что я несу, — усмехаюсь мысленно. — Прости подруга, но зато Садулаеву теперь точно не взбредет в голову воспользоваться личным ключом без предупреждения».
Глава 33
Мирьям
Давид делает медленный глоток и поднимает на меня взгляд темных глаз.
— Это цикорий?
Растерянно киваю.
Я и совсем забыла, что дома абсолютно нет кофе. Мне врач запретил, а Ожерельева самый настоящий ценитель чая. Употребление любого другого напитка Анька воспринимает чуть ли не личным предательством.
До сих пор в голове стоит пронзительный визг подруги, пропитанный неподдельным восторгом чаемана, когда она увидела, что я пришла с обеда с китайцами не с пустыми руками, а с настоящим китайским чаем.