Но, прежде чем успеваю осуществить задуманное, горячая широкая ладонь будто обволакивает мою руку со всех сторон. Непроизвольно приоткрываю губы и поднимаю взгляд на мужественное лицо Давида. Рассматриваю гордый профиль, пока он сдержанно что-то объясняет Рамзану.
— Да, на акциях я смог поднять… — кажется, что он полностью поглощён беседой, но это не так. По тому, как он нежно принимается поглаживать кожу серединки моей ладони, я понимаю, что Давид полностью мысленно именно со мной. Для него не осталось не замеченным то, как мы скрестились, словно шпагами, взглядами с Савдой Таировной.
Да, Мансур Шамилевич, у нас есть с вами одна тайна.
Вы не забыли, как поступили со мной полгода назад? Я вот — нет.
Каждое слово, словно пощечина, каждая буква, будто клеймо выжжено. За столом еще много любопытных глаз, но у меня просто нет сил и желания растрачивать на них свои и так иссякающие силы.
— Ладно, довольно о бизнесе, — грузно откидываясь на стул, произносит Рамзан. — Мне вот больше интересно, когда ты представишь нам свою невесту? Я слышал, как о твоей помолвке трубят во всех СМИ.
Пока гость промокает губы льняной салфеткой, моя душа медленно покрывается корочкой льда. Как больно! Кжется, я даже не могу дышать. Давид отставляет бокал в сторону и медленно встает со своего места. Моя ладонь больше не в его руке. Меня накрывает такое острое ощущение потери, что я с силой стискиваю пальцы в кулак. Ну, вот и все. Жестокая реальность только что подняла кулак, чтобы беспощадно обрушить его на свою жертву — меня.
— Да, это правда, — голос Давида уверенный, в нем не слышно и капли сомнения. — Помолвка… Опускаю взгляд на скатерть, но перед этим успеваю перехватить победный полный триумфа взгляд Камиллы. Она расправляет плечи, словно актриса, готовящаяся выйти на театральные подмостки. А как еще назвать все это сборище снобов?
Затем происходит что-то такое, что мой мозг воспринимает буквально за слуховые галлюцинации.