– А Васька?
– В корень зришь! – зло оскалился телохранитель. – Ваську выгнали к чертям собачьим. За то, что не стал лупить невинного человека.
Побагровевший Пащенко с силой шмякнул стаканом об столешницу.
– Понял, к чему я тебе это рассказал? Они здесь все такие. Один к одному. Инопланетяне. Твари со щупальцами! Замаскированные. Я как-то с Джоником в Астану летел, на концерт. Чуть штаны не обмочил, когда в зал вылета пришел.
– Это почему?
А вот представь: двадцать человек этих артистов вокруг! Бредут к стойке, пошатываются.
Бабкин вспомнил, как Олеся Гагарина подкусывала Кармелиту за нездоровый цвет лица, и понимающе усмехнулся.
– А шуточки у них какие! Летим мы, значит, и тут самолет как начнет швырять туда-сюда. Турбулентность адская! Даже мне не по себе! А Кармелита – она там тоже была – эдак невозмутимо бросает: «А ведь если мы сейчас разобьемся, какой будет впечатляющий некролог!»
«Хладнокровная тетка!» – одобрил про себя Сергей.
– А ей сзади отвечают: «То-то Влад Сташевский обрадуется! Снова сможет стадионы собирать!» И все ржут как придурки.
То, что упыри вместо того, чтобы бояться, смеялись, явно выводило Жору из себя.
– А знаешь, когда я про них все-все окончательно понял? – телохранитель доверительно наклонился к сыщику. – Один раз концерт был общий. Гримерки на двадцать человек сразу. Джоник свалил куда-то, а меня оставил в углу сидеть, вместо мебели. Ну, сижу. Вокруг все голые бегают…
– Почему голые? – удивился Бабкин.
– А они всегда в гримерках нагишом, – небрежно пояснил Жора. – Привыкли постоянно переодеваться, никого не стесняются.
– Сценический, – подсказал Сергей.
– Во, он самый! Уй-ёй! Я такого кошмара никогда не видал. Вроде как змеиная шкура, только желтая и мохнатая, а где соски, там дырки прорезаны. Воротник – белый, на манер стульчака от унитаза, а на причинном месте розочка пришита. Такая красота, что аж кровь из глаз. Уж на что там народ ко всему привычный, но тоже изумились.