– Слышь, друг! Откуда она у тебя?
– Откуда она у тебя? – слово в слово повторил его вопрос низкий голос за спиной. Кармелита шагнула вперед и озадаченно уставилась на администратора покойного Джоника.
Под всеобщими взглядами Решетников выпрямился. И по лицу стало ясно, что его можно распять, сжечь и колесовать, причем даже одновременно, но он не скажет ни слова. «Упрямый черт!» – оценил Бабкин. Он чувствовал, когда можно что-то выжать из человека, а когда даже подступаться бесполезно. Решетников захлопнул створки, как моллюск.
Однако ножа не потребовалось.
– О, а я понял!
Все обернулись. Илюшин подошел к лапке, поднял ее и повертел в пальцах. Посмотрел на Кармелиту.
– Где вы ее потеряли, помните?
Женщина пожала плечами.
– В оранжерее, кажется.
В глазах Решетникова что-то блеснуло. Но он лишь плотнее сжал губы.
Макар перевел на него сочувственный взгляд."
"– Прибегает человек на место преступления, – негромко сказал он. – И видит там чужую вещь в двух шагах от трупа. Делает совершенно неверный вывод о причастности владельца вещи к убийству.
У Решетникова заходили желваки. Илюшин, не обращая больше на него внимания, обернулся к Кармелите. Глаза у той горели таким огнем, что Бабкин на месте Илюшина не стал бы подходить к ней ближе. Но Макару, казалось, все равно.
– А другой человек приходит на место преступления, – по-прежнему негромко проговорил он в полной тишине.
Кармелита и Решетников одновременно сделали шаг к Илюшину. Бабкин посмотрел на обоих, и тут до него дошло, о чем говорит Макар.
И не только до него.
– Не, ты погодь, – пробасил сзади Вороной. – Я не понял! Они что… вместе, что ли?
Кармелита с Решетниковым посмотрели друг на друга.
Не убивала, сказал себе Решетников, сдерживая желание сползти по стене вниз. Не убивала она никого.