Поймал древко и широко замахнувшись рубанул изо всех сил, вливая в этот удар всю свою злость, свою мощь, ярость.
Голова с противным чавканьем отделилась от тела, и на землю сплошным потоком хлынула чернота. Лапы, щупальца беспорядочно заметались, а сама туша медленно завалилась на бок, и с глухим гулом упала на землю, растекаясь во все стороны черным желе.
Дракон хрипел, мотал головой, беспорядочно бил крыльями. Я шагнул к ней, но она тут же вскинулась, оскалила зубы, угрожающе подняла гребень на спине.
— Стоять, — приказал, когда она начала пятиться, — Киара!
Она зарычала и снова отступила.
— Я сказал, стой!
Бока дракона были исполосованы когтями, а на гибкой шее зияла глубокая рваная рана. Слишком много крови. Надо ее остановить…
— Иди сюда, — я откинул клинки в сторону, поднимая кверху пустые ладони, — я тебя не трону.
Но вместо того, чтобы успокоиться и подойти, она широко взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Развернулась и полетела в сторону западных гор.
— Киара! — я бросился следом, но ходу создавая аркан, но не успел.
По ногам что-то ударило, сбивая на землю. Не успел я подняться, как меня накрыло зеленым пламенем, а следом за ним хлынул лед, гася любое движение, затягивая меня в западню.
Я бился, не спуская взгляда с неровно летящего дракона, но эти оковы держали крепко. Сильнее простого льда, сильнее огненных силков. У меня не получалось их разбить, сколько не пытался.
Проклятые маги! Надо было спустить с них шкуру данным давно! Сжечь!
— Хельм! — ко мне подступила Ксана, — ты…
Осеклась, встретившись со мной взглядом.
Гадина! Уничтожу! Всех их! Сотру в порошок!
* * *Энергия у ведуньи была горькая. Как и положено лекарству. Я чувствовал, как она прорывается внутрь, разъедая на пути черноту, как начинает пульсировать в венах, смешиваясь с моей собственной, вытаскивая на поверхность странные, давно позабытые чувства, заставляя дышать.
"Ее энергия была ядом для той части меня, что сдалась на милость безумия. Было больно, тело горело изнутри, но я не мог освободиться и оттолкнуть Ксанку. Зеленое пламя, застывшее во льду, держало намертво. Оставалось только рычать от бессилия и трясти головой в тщетных попытках вырваться, но и сама ведунья была далеко не слабой девочкой. Вцепилась в шею, не давая отвернуться, не позволяя разорвать зрительный контакт.