Скрестила руки на груди, понимая, что, так или иначе, но мне придется выслушать Соколова. У него явно на уме был какой-то монолог про то, что он сверхбогатый. Спасибо, увольте, мы уже поняли по Вашим салфеткам и люстрам!
– Я…
– Богат, да, дальше что?! Вы не один такой на свете! Чем еще похвастаетесь?
– Я хотел сказать, что я смогу стать Александру достойным отцом. У меня действительно есть, что дать мальчику.
– Все, что ему нужно – у него есть, – отрезала я. Ну, конечно, я так и знала, заведет песню о том, что может купить все-все-все на свете!"
"– Да? Разве не вы живите с ним в тесной двушке на окраине города? Дом старый, ремонта не видел дольше, чем мы с тобой живем на свете…
– Смотрю, Вы потрудились на славу, цвет моих трусов не выяснили случаем?
– Цвет твоих трусов меня интересует в последнюю очередь, – холодно отсек Соколов, а я покраснела.
Скотина! Конечно, если все выставлять в таком свете, то выходило, будто я какая-то оборванка! Возможно, с его пьедестала я и казалась нищенкой, но для среднестатистического человека, у меня все было очень даже нормально! Если не сказать больше – хорошо! Квартира была своей, не съемная, не в ипотеку.
А дом… дом, как дом, пол мира в таких жили! Пусть советских времен, но зато крепкий, перестоит многие замки!
Я много работала и трудилась, чтобы у Саши было все – игрушки, книги, спортивные секции.
– А Вы у нас, видимо, королевских кровей, господин Соколов? Привыкли весь мир считать за грязь? Позвольте тогда поинтересоваться, сколько Вам примерно лет? Двадцать пять, тридцать пять?
– Тридцать два.
– А к тому, что я очень сомневаюсь, что за тридцать два года минус детство и образование, Вы смогли бы заработать на этот дом, в котором мы находимся. Сами. Значит, рискну предположить, что, либо Вы нечисты на руки и представляете себя кого-то, вроде бандита, либо Вы просто маменькин и папенькин сынок.