– Зачем мне это?
На несколько секунд мы оба замолчали. Дима начал о чем-то лихорадочно рассуждать.
– Может быть, ты просто из тех, кто любит усидеть на двух стульях?!
– На каких еще стульях, Дим? Если бы мне нравился другой мужчина, я бы сразу от тебя ушла!
– Да? А как же Саша?
– Но мне никто не нравится! Только ты, пень трухлявый!
– А, ну да, конечно, только вот ребеночек получился от кого-то другого! Это как раз от того, что ты очень сильно меня успела полюбить! – Дима взревел, как раненный зверь и ударил кулаком по одной из полок.
– Хватит все подряд громить! Мне никогда не были нужны твои деньги! Вспомни, какой я была все время, что мы знакомы! А даже если и были бы нужны, то смысла во втором ребенке нет, нас уже связывает Саша! Более того, дорожи я ими и измени с кем-то, то уж наверняка подумала о том, чтобы случайно не залететь!
– Ты… ты просто… да я знаешь, что с тобой сделаю! – снова взревел супруг. Мне показалось, что еще чуть-чуть и вулкан, разгоравшийся передо мной, рванет и выплеснет на меня тонны лавы.
– Перестань!
– Собирай свои вещи.
– Что?!"
"Я сейчас не ослышалась? Дима выдал именно то, что дошло до моего слуха?
– Что слышала. Собирай свои дешевые шмотки и уматывай из моего дома. Бумаги на развод получишь через адвоката.
– Ты… ты невсерьез… – Теперь я походила на человека, который отчаянно не хотел верить в услышанное.
Нет, Дима был хорошим, я знала это точно.
– Ты просто злишься и не понимаешь, но нужно время. Время и ты поймешь, что я не вру. Дима, пожалуйста…
– Дважды повторяться не буду, – неожиданно холодно отрезал Соколов. Вот теперь это снова был тот самый холодный и циничный мужчина, которого я встретила в первый раз.
– Но…
– Сейчас ты заберешь все, что тебе принадлежит в этом доме и уберешься, как можно дальше. Ты забудешь сюда дорогу. Забудешь о Саше. Когда принесут бумаги, ты все подпишешь. И заживешь своей жизнью. А если вздумаешь возражать, что ж, познакомишься со мной по-настоящему. Поверь, то, что ты увидишь, тебе не понравится.
– Ах, вот значит, как ты заговорил, – тихо проговорила я. Нет, не верилось.