– Я не могу забрать у тебя сына. Я бы хотела. Я бы очень хотел! – Дима сжал руки в кулаки, покачал головой. – Но я не могу так поступить со своим сыном. Я рос без матери и понимаю, что это такое. И не желаю этого Саше. Ему ты хорошая мать. Ты не устраиваешь меня, как жена и как человек, но мать ты… неплохая. И я не хочу делать Саше больно, чтобы сделать больно тебе. Он мой единственный ребенок и я буду делать все, чтобы защитить его. Я хочу, чтобы он рос в максимально здоровой обстановке, чтобы у него все было.
– Но… как тогда…
– Я перееду в столичную квартиру.
– А как же ты? Ему нужен отец! – стараясь не сорваться в преждевременную истерику, прокричала я.
Как я буду объяснять Саше, что папа снова нас бросает? Что стоит только привыкнуть к нему, как тут же снова нужно отвыкать к его присутствию?
– Я буду приезжать. Так часто, как смогу. Но жить рядом с тобой… это выше моих сил.
– Я ничего не сделала! Я ничего не сделала, чтобы ты так себя вел! Только полюбила бездушного человека у которого вместо сердца вычислительная машина! А влюбилась я потому, что он сам все делал для этого! Ты сам не успокоился, пока я не стала твоей! Ты ухаживал, обхаживал и делал все, чтобы завоевать меня, а когда это случилось, теперь бежишь, как подлый, несчастный трус! Меня тошнит от тебя! Беги! Беги и не оборачивайся! Видеть тебя не хочу! А когда родиться наша дочь, даже на сантиметр к ней не подходи! Сволочь! Ненавижу тебя!
– Все? Ты закончила? – холодно изрек Дима.
– Почему тебе так сложно поверить в то, что я не дешевка, которая гуляет за спиной своей половинки?
– Я бы никогда и не подумал, что ты такая, если бы ты сама мне об этом не сказала. – Он кивнул на уже круглый живот, давая тем самым понять, что имеет в виду.
– Ты не допускаешь даже мысли, что она может быть твоей?
– Десятки врачей годами говорили одно и тоже. Все те девушки, с которыми у меня когда-то что-то было ни разу не смогли подтвердить, что у них есть от меня ребенок.
Я промолчала, не найдясь, что ответить. Впрочем, у меня и сил на это уже не было. Из-за слез и криков разболелась голова.
Диму все равно было не отговорить. Если он что-то для себя решал, то решал. Тем более, такой человек, как Соколов, всегда безоговорочно верил фактам, никогда не прислушиваясь к сердцу. Если оно у него, конечно, было.