Видимо, такова моя сущность, делить её со всеми я просто не выдержал бы, и окончательно свихнулся."
"Сердце выдавало двести ударов в минуту. И то ли это было от жалости к моей прекрасной Полин и ненависти к себе, то ли от воспоминаний о том наслаждении, что я испытал вчера. Ничего подобного в моей жизни не было. Это не просто желание тела, поёрзать внутри неё немного и залить внутрь пару капель и миллиарды нерожденных, это неимоверный озноб по всему телу от одного вида её никчёмности, подвластности, зависимости от меня.
Мысли о том, что она не сможет самостоятельно ходить, а значит и есть, мыться, даже ходить в туалет заставляли мою грудь сжиматься. Ладони потели, когда каждый раз вспоминаю ту картину из зеркала.
Ты останешься навсегда моей, если станешь такой бессильной. У тебя просто не останется выбора, ты не сможешь уйти.
Я сделал ей крепкий чай с тремя ложками сахара и долькой лимона. Теперь уже без снотворного. Больше это ни к чему. Залил хлопья молоком. Понёс поднос с её завтраком в спальню.
Поднос бесшумно ставлю на тумбочку. Полин так и спала в полотенце, которое распахнулось и открыло мне вид на прелестную грудь. За ночь засосы приобрели ещё более яркий синий оттенок. Она выглядела как побитая, подвергнувшаяся насилию девочка, которая теперь ждала всевозможных ласк. И я собирался их ей предоставить.
Из шкафа достал платье. Их так много, казалось, хватит на то, чтобы разрывать их на ней каждый день, даже по два раза.
Скинув колючие розы на пол, ложусь на кровать, кладу платье с ней рядом. Не могу удержаться, целую в шею, на котором ни одного свободного миллиметра, всё заполнено следами от моих губ. От такого жеста она открывает глаза. Смотрит на меня, но снова ничего не говорит.
— Доброе утро, принцесса, — здороваюсь я, проводя рукой по её щеке.
В ответ Полин попыталась убрать мою руку от себя и отвернулась, не сказав мне ни слова.
— Разве я заслужил, чтобы ты отворачивалась от меня?
— Да, заслужил, — тихо ответила она, после чего я взялся за её плечо, но Полин начала дёргаться и воротиться, только чтобы я убрал от неё свои руки. — За что ты так со мной, Стаас? Почему ты это сделал? Ты ведь клялся, что никогда не поступишь так со мной.
— Повернись ко мне, — попросил я, — мы поговорим с тобой об этом.
Мгновение спустя я вновь мог видеть несчастные глаза и сотни синяков по её телу.