Оно нейтрализует враждебные объекты и чужие чары, а потом превращает их в разные безобидные штуки. На приёме меня пытались прощупать, так весь пол был в мелких цветках.
– Правда? – необычайно заинтересовался Рур. – Не знал… видимо, твоё поле нейтрализовало их ещё до того, как успел включиться амулет на твоей шее. Иначе я бы почувствовал чужую магию, а им прилетел бы в ответ болезненный подарочек.
На переодевание ушло минут десять. И пять из них я просто рассматривала кучу ярких нарядов и вешалки с новенькими, ещё не распакованными, комплектами белья в шкафу, мысленно покрывая Рурграса бранью.
В итоге мой выбор остановился на чёрном платье, простом и даже закрытом, но из особой струящейся ткани, которая обволакивала тело и подчёркивала каждый изгиб фигуры.
Волосы я, подумав, распустила. Не для того, чтобы казаться привлекательнее, а чтобы меня было ещё сложнее узнать, ведь в жизни я их обычно собирала в тугой пучок. Расчёска, как видно, была тоже какой-то зачарованной, поскольку стоило провести ей пару раз по волосам, как они разгладились и засияли.
Ещё на специальном столике для макияжа лежали бархатные коробочки с украшениями. Я выбрала длинные и тонкие, как паутинки, серебристые серьги, состоящие из нескольких цепочек и доходящие аж до плеч.
Что ж, похоже, пора выходить.
Рурграс какое-то время молча оценивал выбранный мной образ, а потом одобрительно кивнул, чем окончательно меня взбесил.
– Слушай, а зачем мне одеваться так откровенно, а? – снова взбунтовалась я. – Ты же сам говорил, что наложница у тебя может быть строптивой, соответственно, ей необязательно следовать общим правилам!
– Так и есть.