Проституток у нас в роду не было; надеюсь, что и не будет… Хотя если есть желание…
– Какое желание? Что ты несешь?
– А то и несу, что на этом желании погореть можно. У нас тут уволили одну. Передком своим подрабатывала. А у нас с этим делом строго… Ну, на словах… Просто ей не повезло: Анжела ее с поличным застукала, когда она себя предлагала. Там еще и другие были, они тоже все слышали. В общем, чтобы другим неповадно было, Анжеле пришлось ее уволить.
– О чем это ты?
– О том, что на это место меня взяли…
Еще и месяца не прошло, как Юля окончила школу.
– Ну, взяли, и хорошо.
– А вчера у нас одна в декрет ушла. Я с Анжелой поговорила, она тебя берет.
– Куда?
– Как куда? В гостиницу. Работать будешь.
– На место той женщины, которая в декрет ушла? – спросила Лариса.
И слезы вдруг покатились из глаз.
– Эй, ты чего?
– А я в декрет не могу… Если бы не эти бандитские ублюдки, я бы тоже в декрет могла… И Паша был бы со мной…
– Так, хватит тут вариться в собственных соплях! – резко сказала Юля.
– Но я не хочу на работу.
– А на шее у предков сидеть хочешь? Ты знаешь, как мы живем? Отцу зарплату полгода уже не платят, мать копейки получает!
– Но ведь и в гостинице тоже копейки платят, – вспомнила Лариса.
– Ну вот, уже соображать начинаешь! – снисходительно улыбнулась Юля. – Да, там копейки платят. Но лучше что-то, чем ничего.
– Да, но как я долг выплачу?
– Как-нибудь… Я с Саней говорила, они с матерью дом свой продавать будут. В доме станут жить, где вы с Пашкой жили. Там, конечно, дыра, но Санька молодец, не унывает. Говорит, что выкрутится… Хороший он парень, – мечтательно вдруг проговорила Юля.
– Клинья к тебе не подбивает? – неожиданно для себя вдруг спросила Лариса.
Сестра посмотрела на нее с иронией.
– Ух ты, проснулась наша спящая царевна! Выползла из своей коробчонки… – Невеселое раздумье согнало улыбку с ее лица. – Санька – классный парень. Я бы ему отдалась… Шучу, конечно. Хотя кто его знает… Только ничего у нас не будет.
– Почему?
– Проклятье на их роду. Отец погиб, потом брат… Сам на войне мог погибнуть…
– Но не погиб же.