Похоже, замок со временем ушёл под воду — вряд ли строители ныряли, чтобы выложить фундамент.
Ниже, ещё ниже — озеро оказалось довольно глубоким. Вода всё теплела, как ни странно — кажется, горячий источник находился на самом дне.
А вот и нужное место.
Если не знать, где искать, наверняка пропустишь естественную пещеру — так ловко она замаскировалась торчащим перед входом камнем. Я дождалась Риса, чтобы он точно не пропустил нужное место, и скользнула внутрь. Скорее, протиснулась.
Узкий и тесный лаз извивался змеёй, мой шлем царапался о выступающие острые края, и в какой-то момент я всерьёз забеспокоилась, что могу застрять. Тут и не развернуться, и не раздеться в случае чего. Позади пыхтел, одолеваемый теми же мыслями, Дельхарт. Ему приходилось ещё хуже из-за ширины плеч.
Мучиться нам пришлось недолго — или целую вечность, если судить по личным ощущениям. Это потом я поняла, что лаз пусть и извилистый, зато короткий, всего метров пять, не больше.
А потом внезапно оказалась на поверхности. Раз — и всплыла поплавком.
Не слишком просторный грот был освещён заходящим солнцем, просачивавшимся в крошечные зазоры между камнями. Сориентировавшись по направлению луча, я поняла, что мы пересекли холм с замком насквозь, и сейчас с той стороны, где скала возвышается над уровнем озера.
Прямо перед моими глазами оказался уступ, на котором лежала проржавевшая, полуистлевшая от времени шкатулка. Я молча указала на неё пальцем всплывшему следом Дельхарту. Сначала, правда, пришлось потыкать его в плечо, чтобы он обернулся. Увы, переговорных устройств для скафандров ещё не придумали. Радио вот изобрели, а до миниатюрных передатчиков техника пока не дошла.
Мы с ним подплыли к трофею вместе. Я бы не решилась трогать столь древнюю вещь, а Рис бестрепетно хватанул её и засунул в мешок.
Как мы пропихивались обратно, достойно отдельного рассказа. Только его бы не опубликовали из-за нецензурности. Первой плыла я, как самая стройная, волоча за собой мешок с кладом, а Дельхарт страховал сзади. Шкатулка билась по камням, и я истово надеялась, что рыхлая древесина выдержит, а ткань не порвётся.