— А то мне не понравилось, как злился Юлин дракон.
Треплю ей кудрявый хвостик, задумываясь о своём. Драгунцев не так прост, как хочет казаться. Я не мог ошибиться. Они точно с его ёбнутой сестрицей что-то мутят. И хотели втянуть Конфету. Но теперь не получится. Объясниться с ним всё равно нужно будет, и чем скорее, тем лучше.
— Не бойся, мелкая, никаких драконов. Даже близко.
Ксюшка провожает меня до двери, а потом убегает к отцу. Я заглядываю в кухню, надо же с поздороваться с Кариной. Она стала относиться ко мне куда теплее, чем вначале.
Но однажды Ксюша вернулась из детского сада и не хотела ни с кем разговаривать. Оказалось, в группе её обижает один мальчик. Пока мать и няня пытались научить её мастерству разруливания конфликтов, я показал пару приёмов.
Карина долго вопела, но уже через пару дней Ксюша пришла довольная из сада, потому что смогла дать наконец сдачи."
"Карина сначала возмутилась, но потом поняла, что так её дочери эмоционально комфортнее — уметь себя защитить.
Короче говоря, с женой отца мы кое-как общий язык нашли.
Когда выхожу от отца, решаю набрать Конфете. И двух часов не прошло, как утром расстались, а у меня уже пожар внутри.
— Привет, — отвечает почти сразу, только вот голос не нравится мне.
— Юль, ты где? За рулём?
— Привет, Верт, — слышу в ответ голос Драгунцева и очень напрягаюсь. — Она не за рулём.
Кажется, телефон на громкой. Юля молчит, а у меня тошнотворной волной к горлу подкатывает тревога. И злость. Миксуются, заставляя мышцы каменеть.
— А ты что хотел вообще? Мы тут с моей невестой решили немного прокатиться, — он продолжает. — Правда, она считает, что я еду слишком быстро, но что возьмёшь с этих девчонок, правда? Они вечно преувеличивают.
Егор! — слышу голос Конфеты, а потом связь обрывается.
25
Я вытягиваюсь струной на постели до хруста в позвоночнике. Хорошо как. Сладко.
Мышцы немного тянут после такого количества секса. Не только внутри, но даже мышцы бёдер.
Это был нечто неземное. Полное единение тел и душ. Чистый кайф. Физический, эмоциональный, душевный.
Мне кажется, между нами с Егором не осталось ничего недосказанного, мы были обнажены и физически, и душами.