Весь день за ним ношусь, как долбанная фанатка. А он всё нос воротит, звезда.
Дурацкая была идея с поездкой. Домой хочу. Там родители должны скоро вернуться, Ксюша моя любимая, Дашка писала недавно с приглашением в гости к Марку и Евику. А тут что? Таскаться за ним до конца света?
- Больно надо! - Спрыгиваю с него, так и не добравшись до босоножек. Камни обжигают ступни также и солнце светит не менее ярче, чем пять минут назад. Но сейчас ничего вокруг не замечаю. Никакой боли, кроме той, что в душе полыхает. Хватаю обувь и быстро иду в сторону машины.
- Настя... Настя...- Догоняет меня уже в проулке, хватает за локоть. – Ну что ты?
Слезы уже струятся по щекам. Ниже груди тянет так, что хоть вешайся. Я в полном шоке от такой смены картинки. Андрей быстро прижимает меня к себе и гладит по волосам. Вырываться просто сил нет.
Я как провод оголенный сейчас перед ним. Все мои чувства, страхи, боль, неуверенность – как на ладони.
- Прости меня, девочка, - говорит пронзительно тихо.
Начинаю рыдать еще больше. Вся его белая футболка покрывается отпечатками туши. Черные разводы на белом. Смотрится мерзко.
- Я... мудак, ты же знаешь? Ну? Ведь знаешь?
Знаю.
Поднимает мое лицо, обхватывает ладонями и большими пальцами вытирает следы на щеках. Выгляжу, наверное, как панда. Но он не смеётся. Серьезный, в его глазах немое сожаление.
- Я хочу домой... Не хочу никуда больше... Дурацкая была идея, - Всхлипываю.
- Ну как домой? Всё будет хорошо… вот увидишь, - Обняв меня за плечи ведет к машине.
Сажусь в машину и натягиваю очки на глаза. Громов тоже размещается, пристегивает меня и сам пристегивается. В перемазанной футболке выглядит ужасно, но кажется его это не заботит.
* * *В отель заселяемся ближе к вечеру.
На смену всему этому пришло опустошение. Апатия.
Территория гостиничного комплекса просто огромнейшая. Красивые, уже зажженные световые инсталляции, ровно подстриженный газон, дорожки для прогулок и велопрогулок, детские площадки. Откуда-то из глубины доносятся звуки музыки.
Пытаюсь радоваться тому, что меня окружает. Давно ведь не отдыхала.