* * *— Интересно, кто эта загадочная сеньора в костюме Ночи? — высокий мужчина, лицо которого скрывала маска баута**, выглядел зловеще в своей черной мантии и треугольной шляпе с золотым кантом. — Она такая необычная… Как черная орхидея среди полевых ромашек…
— Вы хотите, чтобы я узнал? — его спутник, переодетый в монаха тоже наблюдал за девушкой в необычном наряде. Они стояли на балконе, который моментально опустел, когда объявили танцы и разглядывали женскую половину гостей.
— Да, только сделай это так, чтобы не возникло никаких подозрений.
— Это кузен Массимо Ногаролла — герцог Винченцо ди Лавантоли, — ответил «монах» и его собеседник удивленно хмыкнул.
— Интересно… Маркграф достаточно серьезный человек, герцог — повеса и оба они под чарами этой дамы… Я должен узнать, кто она и посмотреть на ее личико без маски.
— Маски снимут после двенадцати, — напомнил ему «монах». — А мы должны покинуть замок до этого времени, если вы не хотите оказаться в щекотливой ситуации.
— Ладно, узнай кто она, а остальное потом, — недовольно произнес темный незнакомец. — Давай, иди и возвращайся поскорее.
— Сию минуту, ваше величество.
* * *Массимо даже не старался быть любезным со своей партнершей по танцу и его глаза постоянно искали воздушную фигурку Изабель. Все, достаточно этих игр. Пора серьезно поговорить с Винченцо.
Танец закончился, и ресницы Николетты затрепетали, как крылья бабочки.
— Могу ли я рассчитывать на еще один танец, ваша светлость? — с придыханием спросила она. — Мне так понравилось находиться рядом с вами…"
"— Прошу прощения, донна, — маркграф прикоснулся губами к ее руке. — На сегодня для меня танцы закончены. Благодарю вас.
Он слегка поклонился ей и пошел прочь, оставив ее стоять между щебечущими девушками.
— Ваша светлость!
Массимо раздраженно обернулся и увидел своего советника.
— Что случилось, Адамо?
— Мне нужно кое-что рассказать вам. Это срочно.
Мужчины вышли на балкон и Адамо ди Бьянко сказал:
— Среди гостей король.
— Король? — Массимо удивленно вскинул брови, а потом понимающе улыбнулся. — Что ж, позволим ему насладиться своей таинственностью. Но почему тебя это так взволновало, Адамо? Наш сюзерен часто позволяет себе развлекаться подобным образом.