И я от нее отстала: во-первых, кожаный диван есть у меня самой, во-вторых, я замужем за гоем, который действительно носит фамилию одного из прибывших на «Мэйфлауэре». Хорошо, что мама хотя бы не накрыла свой «Ногехайд» полиэтиленовой пленкой, как делала бабушка Фанни, когда я была маленькой.
Сегодня, как только я вошла, в глаза мне бросилось другое мамино приобретение, затмившее диван.
– Ух ты, бабуля! – восторженно шепчет Вера. – Там кто-нибудь есть?
Быстро опустившись на колени, она стучит в отполированную до блеска стенку продолговатого ящика из красного дерева.
– Мама, что гроб делает у тебя в гостиной?!
– Это не гроб, Мэрайя. Видишь стекло сверху? Это гробовой столик.
– Гробовой столик?
В доказательство своих слов мама ставит на стекло кофейную кружку:
– Видишь?
– И все-таки у тебя в гостиной гроб, – повторяю я, не в силах переступить через этот камень преткновения.
Мама садится на диван и кладет на свой гробовой столик ноги:
– Знаю, дорогая. Сама выбирала.
Я хватаюсь за голову:
– Ты же только что была у доктора Фельдмана, и он сказал, что ты, может, всех нас переживешь, если будешь регулярно принимать таблетки от давления.
– Когда это случится, – пожимает плечами мама, – у тебя будет одной заботой меньше.
– Ради бога, мама! Ты обиделась из-за того, что Колин упомянул о новом жилом комплексе для пожилых людей? Клянусь, он просто думал, что тебе было бы…
– Успокойся, милая. В ближайшее время я не собираюсь сыграть в ящик. Просто в гостиной нужен стол, а у этого такой приятный цвет. Его изготовил мастер из Кентукки, про которого я видела сюжет по телевизору.
Вера растягивается на полу возле гроба.
– Ты можешь в нем спать, бабуля, – предлагает она.
– Признайся: за такое качество и помереть не жалко, – говорит мама.
Вот уж действительно качество – умереть не встать! А если серьезно, то гроб очень красивый: отполированное красное дерево блестит, как морская гладь, все скосы и соединения выполнены безукоризненно, петли сверкают, как маячки.
– К тому же цена хорошая, – добавляет мама.
– Только, пожалуйста, не говори мне, что он уже был в употреблении.