– Джоан смотрит в окно, за которым быстро падает снег. – Знаете, на днях я прочла, что в языке эскимосов более двадцати слов, обозначающих снег. Одно для хрустящих снежинок, другое – для мокрых, третье – для мелких, как песчинки… Если я выгляну на улицу, то, вероятно, увижу нечто красивое, мистер Мец подумает, что ему будет трудно ехать домой, а вы, Ваша честь, возможно, вспомните заснеженный склон горы. На одно и то же можно смотреть очень по-разному. Мистер Мец представил вам свой взгляд на предмет спора. Теперь я покажу вам те же факты, но несколько иначе.
Доктор Мэри Маргарет Келлер, похоже, нервничает. Ее взгляд бегает по залу суда, как будто она следит за мышью, которую никто другой не видит. Сев на свидетельское место, она то скрещивает ноги, то ставит их рядом. А когда Джоан просит ее представиться и рассказать о своем образовании, ее голос дрожит.
– Как долго вы работаете детским психологом, доктор Келлер? – спрашивает Джоан.
– Семь лет.
– На чем вы специализируетесь?
– Ко мне чаще всего приводят маленьких детей, получивших психологическую травму в семье.
– Почему с Верой Уайт работали именно вы?
– Собственный психиатр миссис Уайт, доктор Йохансен, порекомендовал меня ей. Он позвонил мне лично и попросил, чтобы я занялась этой девочкой.
– Сколько раз вы встречались с Верой?
– Четырнадцать, – отвечает доктор Келлер, складывая руки на коленях.
– В чем заключались ваши занятия?
– Главным образом я наблюдала за тем, как она играет. Это отличный способ выявления поведенческих отклонений.