Но сегодня – это моя странная и дикая реальность, в которой мне не хочется оставаться одному.
– А что случилось?
– Я, конечно, если мешаю, могу пойти в гостиницу...
– Ерунду не говори, – резко перебивает, берёт за руку и буквально заставляет переступить порог. – Ты не ответил. Что случилось?
Вхожу, сбрасываю пиджак, сажусь за стол. Молчу.
Мама не давит. Наливает чай в кружку и ставит передо мной тарелку с моими любимыми пирожными. Садится напротив скрестив руки, и ждёт.
А я не знаю, с чего начать.
– Расскажи, что случилось, а то я с ума сойду от переживаний.
– Не поверишь... – выдыхаю, – даже не знаю, с чего начать.
Голос звучит чужим, будто это говорит не я, а кто-то другой.
– Начни с главного.
– С главного… Ну если с главного, но у нас с Полиной появились проблемы, которые я не в состоянии решить. Пока, по крайней мере. Я сейчас со своей женой словно живу в разных вселенных. У неё – какая-то своя, у меня – своя."
"Мама не перебивает, но её взгляд становится пристальнее.
– У нас всё перевернулось вверх дном.
Мама по-прежнему молчит. Даёт мне время.
Я колеблюсь – продолжать или нет? Ведь это значит – выносить сор из избы. Признавать, что моя жена, самая разумная и любящая женщина вдруг ведёт себя так, будто её подменили.
– Короче, она городит такую ересь, словно она… свихнулась! – не сдерживаюсь всё-таки окончательно. – Эта её раздражённость, придирки постоянные.
– Ну если ты про быт и ребёнка, то у неё на самом деле сложный период, – осторожно вставляет мама, пытаясь оправдать поведение своей невестки. – Сашка всё время на ней, тебя вечно нет. И если бы хоть с нами сидела! Ведь ещё никого к себе, кроме Полины не подпускает... Сынок, не злись на неё. Полинка у тебя – золото! И так любит тебя!
– Да знаю я это всё! – резко перебиваю. – Потому и старался поменьше её раздражать, не ссориться... Только то, что она несёт уже реальный перебор! Представляешь, до чего мы дошли, – горько усмехаюсь, – оказывается, я ей изменяю.
Мамино лицо меняется мгновенно. Глаза расширяются, брови взлетают, губы слегка размыкаются. Удивление на лице не скрыть.
– Как... Как изменяешь? – её голос звучит так, будто она не уверена, правильно ли расслышала.
– Да успокойся, мам, – тяжело вздыхаю. – У меня примерно такое же лицо было, когда она мне это выдала. Причём крайне уверенно.