— В Питере ты, Сонька, замутила такое дело, как общак, — включился в разговор еще один вор, с изрезанными руками и лицом. — Московские ущурились на это, потому как надо кормить воров не только старых, но и малых. А где гарант, что нашим тугрикам не сделают ножки те же самые питерские?
— Тебя как кличут?
— Ну, Резаный.
— Видать, сильно резаный. Даже мозги зацепили, если такую дурь гонишь!
— Чего крякнула, парчушка трепаная? — вскочил вор.
— Крякнула, что голову надо иметь на плечах, а не хобот, — резко, хоть и довольно спокойно ответила воровка.
Резаный вскочил с кресла, ринулся на нее:
— Убью!
Другие воры перехватили его, с трудом усадили на место. Сонька переждала, пока в комнате затихнет шум, обвела всех медленным взглядом.
— «Червонный валет» — уважаемый союз. И любой вор, живущий не только в Москве, почитает за честь состоять в этом братстве. Но для меня не так уж важно, примете вы меня или нет, а важно, чтобы воры всегда были одной семьей, где бы они ни жили. Если полиция, филеры, шпики и прочие гады бегают за нами, не давая нам спокойно заниматься работой, то мы должны объединиться и так плотно стоять друг к дружке, чтобы даже маленькой щели не образовалось, в которую мог бы проскользнуть враг, Вы сейчас будете голосовать.
Стояла тишина, воры задумчиво прикидывали варианты.
Верховный Червонный Валет Мамай проследил, как помощники вынесли на середину комнаты сначала хрустальную чашу, полную небольших шаров, затем две пустые чаши — белую и красную. Мамай поднял руку и провозгласил:
— Уважаемые воры! Ваше право решить, будет ли Сонька Золотая Ручка в «Червонном валете».
Воры не спеша стали подходить к чашам, каждый по своему усмотрению опускал шар либо в красную чашу, либо в белую. Вор Резаный положил в белую…
Красная чаша была почти переполнена шарами. Мамай подсчитал количество шаров в обеих чашах, со спокойной торжественностью поднял над головой фолиант, низко поклонился ворам.
— Уважаемые воры! Благодарю вас за мудрость и честность.