Опустив взгляд, я увидела пряди своих растрепавшихся темных волос. Значит, Маску мне удалось удержать. Что ж, хоть что-то радует.
Руки стягивала веревка. Я пошевелила пальцами и едва не застонала от вернувшейся чувствительности.
Передо мной возвышались кособокие ящики, закрывая обзор. За ними слышался голос, и я узнала ненавистную Иглу.
– … кто знал, что там окажется гребанный инквизитор? Да не какой-нибудь рядовой викарий или даже епископ, а кто-то из высших! Возможно, даже сам кардинал!
– От силы кардинала тебя бы расплющило на месте.
"– Так почти и расплющило! Я едва не ослепла от его силы! Он сдернул твою мглу, целиком! Проклятый инквизитор! Ублюдок нейтрализовал почти все деструктивные способности! На несколько минут, но этого хватило для нашего провала! И все-таки даже эта престарелая инквизиторская мумия не сумела нам помешать! Сегодня я испробую самый старый виски, который найду!
– Все целы? – Глухой голос заставил меня поднять голову.
– Пауку знатно разодрали щеку. Багу прострелили ногу, а Мор едва не остался без руки.
– А ведь Ворона обещала, что все пройдет гладко! – процедила Игла. – Толку от неё никакого…
– И еще она говорила о рубеже хаоса, который может возникнуть, – возразил голубоглазый. – Рубеж, изменяющий сценарий событий. Кто-то принял решение, которого не должен был принять, и оказался в этом проклятом театре!
– О, хватит с меня этой ужасной вороньей мути! Все ее предсказания – сплошная чушь! Если бы не куклы, которыми мы прикрылись как щитами, этой ночью мы все познакомились бы с допросными гребанной Инквизиции!
Куклы? То есть заложники? Значит, я тут не одна?
Скосила глаза и рассмотрела за ящиком ноги в дорогих туфлях.
– Брюнеточка не похожа на куклу, – задумчиво произнес голубоглазый деструкт, и я напряглась.
– Я не умею? Да я…
– Замолчите, – снова тот глухой и пугающий меня голос.
Почему меня кидает в дрожь от слов человека, которого я даже не вижу? Почему внутри меня все трясется? Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть больше, но обзор закрывали ящики.
– Надо еще раз поговорить с профессором. Того, что он сказал, недостаточно.