– Кассандра, милая, присаживайся. Выглядишь неважно. Плохо спала?
Я села на оббитый бархатом стул и молча уставилась в прекрасное лицо. Первый шок прошел, и сейчас я могла рассмотреть его во всех подробностях, отмечая общие со мной черты. Но в то же время видя и различия. Оказывается, во мне не так уж и мало отцовского. Упрямый подбородок, ровный нос, в отличие от кокетливо вздернутого носика Аманды. А еще взгляд – прямой и суровый. По крайней мере сейчас я надеялась, что он именно такой.
Инквизитор тяжело вздохнула, указывая на стол.
– Вижу, ты по-прежнему злишься. Поешь, здесь отличная кухарка. Попробуй булочку со сливками, помню, в детстве ты их обожала."
"– Когда мне было десять, на булочку села пчела, которую я не заметила и проглотила вместе с тестом. У меня началась аллергия, а потом – удушье, в тот день я едва не умерла. Я ненавижу булочки со сливками. И если бы ты нас не бросила, ты бы этом знала.
Мой голос прозвучал столь буднично, что я сама удивилась.
Аманда снова вздохнула, отдернула руку от булочек и поджала губы.
– Что ж… тогда возьми печенье. Надеюсь, на него пчелы не садились?
Я ответила злым взглядом.
– Поешь, Кассандра. Через полчаса вы отправляетесь в Староград, у тебя немного времени на завтрак. И на разговор.
– Не представляю, о чем нам разговаривать.
– Ты злишься. – Аманда задумчиво повертела в длинных пальцах десертную ложечку. – Что ж, я этого ожидала.
– Я ничего не…
– Их не будет.
Я моргнула, обескураженная. Да, я ждала объяснений, хоть и не хотела этого признавать.
– Прошлое не изменить, Кассандра. Все уже случилось. И нам обеим остается это принять. Я так и сделала, и советую тебе последовать моему примеру.
Аманда неторопливо намазала на золотистый тост слой апельсинового джема, откусила и улыбнулась, довольная.
Я смотрела на нее, не моргая.
Я словно застыла.
Маленькая девочка внутри меня кричала и плакала. Та самая девочка, которая обнимала по ночам подушку, представляя, что это мама. Та, которая дула на свои разбитые коленки, фантазируя, что это делает мама. Та, которая пряталась под кроватью во время грозы, мечтая, что мама найдет ее и спасет.
Та, что отворачивалась от портрета на стене, не желая забывать, какой ее мама была на самом деле.
Та девочка кричала и плакала внутри меня.