Была ли это манящая улыбка искушенной сирены или нервная гримаса, означающая: «Я-никогда-не-делала-этого-раньше»?
Она отчаянно надеялась, что он подумает о первом. Она так хотела его.
— Ты прав, — прошептала она, борясь с мучительным разочарованием, потому что ситуация была «сделай или умри». Такой возможности у них больше не будет. Они вернутся в дом, и все пойдет по-прежнему: счета и телефонные звонки, нескончаемые хлопоты по хозяйству…
— Это безумие. — Корделия покраснела, отвела взгляд и почувствовала нежное прикосновение его руки.
— Всем нужно время от времени сходить с ума.
— Не знаю, что сказать…
— Не нужно ничего говорить. Я просто… хочу тебя…
Все тело Корделии дрожало. И его тоже. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда раньше не испытывал такой потребности, словно оказался в тисках торнадо.
Он вошел в нее глубоким толчком и застонал, чувствуя, как его член погружается в ее тесное влажное лоно.
Ощущение у Корделии было настолько сильным, что едва не лишило сознания.
Лука кончил быстро и бурно. Сладостное освобождение, глубокое, потрясающее насыщение едва позволяло дышать.
— О боже, — простонал он, перекатился на спину и ладонью прикрыл глаза от яркого солнца. С ним никогда не было такого. Мысли путались. — Тебе понравилось? Было хорошо? — спросил он.
— Более чем хорошо, — прошептала Корделия, и Лука повернулся на бок, чтобы посмотреть на нее.
Она тоже повернулась, и они оказались лицом к лицу.
Было так чудесно тепло и слышно, как вода плещется о берег, действуя гипнотически.
— Если бы я могла разлить эти ощущения по бутылкам, — честно призналась Корделия, — то так бы и сделала.
Она погладила Луку по щеке и придвинулась ближе, чтобы поцеловать в подбородок.
Корделия почувствовала легкий приступ боли, когда он вошел в нее, некоторый дискомфорт, но ее тело было готово принять его мужское естество внутри себя, а движения вызывали такие сладострастные эмоции, которые ей и во сне не снились.
"В ее голове не звенели тревожные колокольчики.