Я посмотрела на свои руки и зябко поежилась, представив их сжимающими горло Ильди. Или держащими рукоятку кинжала, воткнутого ему в живот.
Что, если это и есть я настоящая, а милосердная адекватная Иданн — временное явление? Что, если вечером я лягу в кровать, а утром проснусь другим человеком?
Я попыталась убедить себя, что дрожь — от холода, не от страха. И мне действительно было холодно, так холодно, как никогда в жизни, словно я погрузилась с головой в северное море, под лед.
— Как я могу тебя отблагодарить? — спросил Ильди неохотно, словно желание отдать долг боролось в нем со страхом услышать слишком высокую плату за спасение.
«Ничего не надо», — собиралась ответить я, но посмотрела на его губы — твердые, с четким контуром, с маленькими подживающими ранками в уголках.
И дело не в том, что этот рот был красив, а его обладатель будил во мне вполне конкретные желания. А в том, что одиночество сжималось вокруг удушливым коконом и в эти минуты я отчаянно, до боли нуждалась в близости, пусть даже в ее иллюзии.
Чтобы почувствовать себя настоящей. Чтобы не замерзнуть насмерть.
— Поцелуй. В благодарность я хочу поцелуй. Можно?
Глава 11
—Ты разрешишь мне себя поцеловать?
Мои слова заставили Ильди дернуться, будто от удара кнутом. Его плечи напряглись, а по лицу пробежала судорога. Такого поворота он явно не ожидал. Сколько раз я говорила, что не стану его домогаться, и он успел поверить, успокоиться, а тут…
Притворившись, что не замечаю его страха, я поднялась со стула и потянулась к желанным губам.
— Можно?
Ответ был очевиден: Ильди упорно отворачивал от меня лицо, но я все равно осторожно коснулась кончиками пальцев ранки в уголке его рта.
— Я буду нежной. Позволишь?
— Нет. — Пленник резко выдохнул и попятился, а потом посмотрел на меня с болью, словно ожидая насилия.
— Хорошо, — я вскинула руки в жесте капитуляции и снова опустилась на стул. — Нет так нет.
— Что?
Теперь Ильди выглядел растерянным. Не верил, что можно просто сказать «нет» и тебя оставят в покое?
— Приляг, отдохни, — кивнула я на постель, предлагая пленнику устроиться рядом с Фаем, места на кровати было предостаточно. — Через два часа выдвигаемся в Сумеречные земли.
Самой мне спать не хотелось. Вернее, я чувствовала, что не смогу отключить разум при всем желании, несмотря на поистине грандиозную усталость. Слишком много впечатлений за день.