— А если попытаемся спрятать? — Фай как мог успокаивал голодного младенца, а тот жалобно хныкал под пологом тишины и причмокивал губами в поисках материнского соска.
Подумав, я наслала на него сонные чары.
— Без кормилицы он все равно не выживет.
— Ему можно давать коровье молоко. Или молоко коз. — Фай повернулся так, чтобы закрыть от меня детеныша. Словно неосознанно пытался защитить его от злодейки-эйхарри.
— Коровье? Козье? Оглянись вокруг, — я ткнула пальцем в темноту за окном. — Много коров и коз там пасется?
— Ты не можешь бросить его на смерть.
Не понимают! Они не понимают, что мы сейчас стоим на краю пропасти!
Разозлившись, я повернулась к Фаю, к трусливому подлому Фаю, который всегда думал лишь о собственной заднице, — «Отдай им его. Если надо кого-то отдать, отдай его» — и зашипела, схватив эльфа за грудки:
— Знаешь, что будет, если мои воины обнаружат, что мы прячем проклятого ребенка? Они нас убьют.
От ужаса зрачки Фая расширились, дыхание участилось. Он задрожал.
— Но это еще не все. О нет, милый, не все. Перед тем как порезать тебя на ленточки, они с тобой развлекутся.
Фай тяжело сглотнул и попытался от меня отодвинуться, но я вцепилась в его предплечье, уверенная, что уж этого труса мне удастся вразумить."
"— Они пустят тебя по кругу. Как той ночью. Все вместе. Они снова сделают с тобой это. Все шестьдесят человек. А потом убьют. Хочешь этого? Хочешь, чтобы тебя сначала трахнули, а потом зарезали, как свинью?
— Нет, — Фай содрогнулся, и по его щекам из распахнутых голубых глаз потекли слезы. Хлынули неудержимым потоком.
— Не хочешь? Тогда отнеси ребенка туда, откуда взял.
— Нет.
Что?
— Нет, — Фай помотал головой, закрывая от меня живой сверток. — Нет, нет, нет.
Он повторял это как заведенный и плакал. Буквально захлебывался в рыданиях, но продолжал твердить:
— Нет, нет, нет.
Бледные мокрые щеки блестели от слез.
— Они тебя опять изнасилуют.