Ректор кивнул, подтверждая свои слова, и добавил:
— А в совокупности со всем прочим…
Я снова опустила голову (макушку ощутимо жгло под драконьим взглядом) и дернула плечом, давая понять, что не хочу это обсуждать. Просто не желаю.
— Какое драконам до этого дело? — огрызнулась я, чувствуя себя правой.
Драконы декларировали невмешательство Академии семи ветров в дела, творящиеся снаружи ее стен — и такие расспросы не очень-то соответствовали этим заявлениям…
— Никакого, — миролюбиво согласился дракон за всех своих собратьев разом.
— За что?! — вызвался из моей груди негодующий возглас.
Я открыла рот, как распоследняя простолюдинка. Закрыла его. Снова открыла — и опять закрыла. Слов, более полно описывающих мое отношение к происходящему, не находилось.
— Вы же, кажется, задаетесь вопросом, когда вас начнут учить чему-нибудь интересному — вот на четвертом витке всё интересное и начнется.
Невозмутимость ректора выводила меня из себя — в конце концов, несмотря на то, что он выглядел бесстрастной каменной глыбой, я чувствовала, что внутри он веселится. И от этого я злилась еще больше — ну как, как можно быть таким бессовестным и привлекательным одновременно?!
И, даже если забыть про целителей — целителей, простите меня темные боги! — то мне, может, просто нужны эти уплывшие из-под носа три года в безопасном месте.
И пусть я собиралась определиться, что дальше делать с этой жизнью, куда раньше, всё равно — это не давало ректору права так беспардонно вмешиваться в мои планы!
Права, ох, права была старая Альба, в очередной раз мелькнула мысль — и на границе реального и потустороннего послышался ехидный дребезжащий смешок.
— Вы обещали мне защиту! — зашипела я, подобрав, наконец, слова, глядя дракону прямо в наглые желтые глаза — и плевать, что для этого мне понадобилось встать на цыпочки, а ему ссутулиться.
— Вот именно. А потакать вашей лености — не обещал. Четвертый виток, адептка Тереса, и без разговоров! Обменяете учебники, утрясете расписание и сразу приступаете к занятиям!
Мы стояли нос к носу, и кулаки у меня сжимались сами собой от желания поколотить эту бесчувственную глыбу, когда он вдруг усмехнулся:
— Не упрямьтесь, адептка Тереса.