Чтобы у нее не было возможности со мной не соглашаться! — Эйнар выпустил горшок, и сильные пальцы тут же сомкнулись на моей талии, с легкостью приподнимая вверх и усаживая на стол рядом с цветком.
Я положила ладони на широкие плечи и погладила выпуклую причудливую вышивку на плотной ткани, опустив ресницы и внезапно немного робея под жгучим янтарным взглядом.
Дракон склонился ко мне, но неожиданно вместо губ, коснулся поцелуем щеки, нежной кожи возле самого уха. Невесомо и до невозможности щекотно.
— Как прошел первый день на боевом отделении? — хрипловатым голосом спросил Эйнар.
Драконьи зубы легонько куснули меня за нижнюю губу, потом по ней прошелся шершавый язык, раз, другой… Крепкая рука властно ухватила меня за затылок, заставив запрокинуть голову, и язык скользнул в рот.
Я всхлипнула и слабо застонала, ощущая ласкающие движения. Г олова пошла кругом, воздуха не хватало.
Дракон отстранился, и я еще некоторое время пыталась вспомнить, где я и кто я.
Ух ты!
Вот это поцелуй!
Отдышавшись, я вспомнила, что язык у разумных не только для того, чтобы целоваться, уточнила:
— Так какой там был вопрос?
— Насущный! — внушительно отозвался ректор, и дернул мою рубашку вверх, из-под пояса свободных штанов.
Шершавые ладони погладили кожу, заставляя ее покрыться мурашками, большие пальцы обвели выемку пупка, мазнули по ребрам, упрямо подбираясь под корсаж, но цели не достигли — и выскользнули.
Я прогнулась в спине, подставляя умелым рукам грудь, наслаждаясь ощущением. Кожа к коже, без преград. Чуткие пальцы делали то, чего мне больше всего хотелось — пусть даже я сама этого не понимала. Сминали, гладили, пощипывали. И снова сминали гладкие полушария в требовательной, властной ласке.
Я беспокойно заерзала на столе, изнемогая, желая прижаться, притереться еще ближе.
— Как. Прошел. Первый день. На боевом. Отделении? — внятно повторил вопрос Эйнар, и, пока я таращилась на него бессмысленным взглядом, пытаясь сообразить, что означают эти нелепые, неуместные звуки, наклонился — и куснул меня за грудь.
Прямо сквозь ткань.